Читаем Властелины моря полностью

Действие «Лягушек» начинается появлением Диониса – бога театра, отправляющегося в Аид, чтобы вернуть к жизни Эврипида. Дионис находит угрюмого лодочника Харона и пересекает вместе с ним Стикс под пение хора лягушек, исполняющего песню моряков: «Бреке-ке-кекс! Бреке-ке-кекс!» На противоположном берегу Дионис различает Эврипида и с ним его отдаленного предшественника Эсхила, автора «Персов». Оба пребывают в уголке поэтов Аида. Дионис немедленно объявляет начало конкурса и арбитром назначает себя. Победителя ждет возвращение в Афины. На основании одних лишь поэтических достоинств выявить его не удается, и Дионис задает последний вопрос: «Как спасти Афины?» И тут на высоте оказывается Эсхил, повторяющий вслед за Фемистоклом: посвятите себя войне на море и не забывайте о флоте. В финале пьесы Эврипид остается в Аиде, Эсхил же возвращается в мир живых, где ему предстоит поделиться своей мудростью с нынешним поколением афинян.

«Лягушки» выиграли первый приз. Публика даже потребовала повторного представления – редкая честь. Оно состоялось, и афиняне увенчали Аристофана не виноградными лозами Диониса, но священными оливковыми листьями Афины – дар, предназначенный лишь величайшим благодетелям города.

Начинался двадцать седьмой год Пелопоннесской войны. Вернись Эсхил и впрямь той весной в Афины, ему не в чем было бы упрекнуть своих земляков, по крайней мере в том, что касается флота. После сицилийской катастрофы афиняне упорно наращивали свои силы, и теперь в их распоряжении имелось двести боевых кораблей. Благодаря освобождению рабов и предоставлению статуса гражданина иноземцам, проживающим в городе – шаг поистине революционный, – все они были укомплектованы исключительно жителями Афин. В свете того, что спартанцев по-прежнему финансировали персы, это имело чрезвычайное значение, афинский флот должен был быть самодостаточен.

Судов и людей хватало с избытком, а вот флотоводцы были наперечет. Стратеги, выигравшие недавние сражения, либо ушли в мир иной, либо не были переизбраны на свои должности, либо не желали (что можно понять) продолжать службу на море. Алкивиад пребывал в изгнании – в своей крепости на Мраморном море. Конон был попеременно то стратегом, то навархом, в свой актив он мог записать, конечно, отсутствие поражений, а также одну полупобеду на море – к сожалению, неполную (ведь в конечном итоге Калликратид запер его минувшим летом в митиленской бухте Лесбоса).

Семь лет прошло после тяжелого поражения в Большой бухте Сиракуз – поражения, после которого, казалось, владычеству Афин на море пришел конец. В условиях, когда, укрепившись на своей базе в Аттике, спартанцы постоянно досаждали городу своими набегами и одновременно проводили морские операции в Ионии и Геллеспонте, в мире воцарились жестокость и насилие. Один из новых афинских стратегов, личность на редкость воинственная, некто Филокл, захватил, по свидетельству очевидцев, в открытом море две вражеские триеры и побросал оба экипажа за борт на верную гибель. Он также стал печально известным своим предложением отсекать военнопленным правую руку (или, как утверждают некоторые, большой палец правой руки), дабы после выкупа или освобождения этот человек не мог больше взять весло или оружие и направить его против Афин. А если говорить о спартанцах, то об их популярном военачальнике Лисандре говорили, что он безо всякой жалости и причины истребляет в прибрежных городах мирное население.

Такого одаренного стратега и тактика, как Лисандр, у Спарты еще не было. Помимо того, это был человек необыкновенно осмотрительный и хитроумный. Это он ушел под Эфесом от прямого столкновения с Алкивиадом и, дождавшись, пока недалекий рулевой Антиох выйдет в открытое море, нанес ему там сокрушительный удар. Более, чем любой из самих афинских стратегов, Лисандр стал подлинным наследником Фемистокла, Формиона и Кимона. Подобно им, он отчетливо понимал, что успешный стратег не мучит себя угрызениями совести. «Детей обманывай, играя в бабки, – наставлял он, – а взрослых, клянясь в чем-то». Лисандр пользовался колоссальной популярностью и у своих греческих союзников, и у персидских владык. Именно по настоянию последних Лисандра назначили в этом году «советником» с прерогативами управления всеми военными действиями на море, потому что по спартанскому закону одно и то же лицо не могло занимать пост адмирала дважды.