Читаем Властелины моря полностью

С началом лета крупная эскадра под командой Лисандра, казалось, одновременно появлялась во всех частях Эгейского моря. Афинскому флоту, вновь избравшему главной своей базой Самос, никак не удавалось ни заставить его принять бой, ни предотвратить ударов по союзникам, которых осталось не так уж много. По сообщениям, доходящим до совсем растерявшихся афинян, Лисандр атаковал Родос, побережье Малой Азии, даже саму Аттику. Наконец, примерно в середине лета Конон и его соратники пришли к выводу, что Лисандр идет на север, к Геллеспонту. Туда же направились и афиняне, объединив предварительно все свои силы – 180 триер, государственный корабль «Парал» и более тридцати пяти тысяч гребцов и гоплитов. Командовали всем этим воинством шесть стратегов, в чью задачу входило любой ценой не позволить Лисандру перерезать торговые маршруты. Через месяц тяжело груженные зерном транспортные суда отправятся в свой обычный путь через Босфор и Геллеспонт. Совершенно очевидно, что спартанцы намереваются их захватить или как минимум не дать дойти до Пирея, как это уже однажды сделал Миндар в бытность свою флотоводцем. Афинские стратеги четко отдавали себе отчет в том, что сколь угодно мощный, пусть даже непобедимый флот не стоит ничего, если город лишится хлеба.

Пока афиняне добирались до Геллеспонта, Лисандр успел нанести свой первый удар. После недолгой осады он захватил Лампсак, дав находящимся там афинским гоплитам возможность эвакуировать жителей в обмен на быструю капитуляцию. Лампсак прикрывал северный вход в Геллеспонт, достигавший в это время года трех миль в ширину. Потеря этого города удар, конечно, чувствительный, но афиняне все же надеялись удержать там Лисандра, а еще было бы лучше выманить его в открытое море и навязать настоящее сражение, чтобы транспортные суда с зерном благополучно проследовали в Аттику. Запасшись провизией в Сесте, афинские триеры направились к Лампсаку. Корабли Лисандра спокойно покачивались внутри залива неровной формы, служившего городу чем-то вроде бухты, а крупный сухопутный отряд спартанцев патрулировал азиатский берег, не давая тут и мыши проскользнуть. Так что афинским стратегам пришлось искать место высадки на противоположном, европейском, берегу.

В те времена городов там не было. Пройдет еще немало лет, прежде чем греки построят Каллиполь («Прекрасный город») прямо напротив Лампсака. По прошествии веков Каллиполь переименуют в Галлиполи, или, на современный манер, Гелиболу, городок, расположенный на берегу красивой замкнутой бухты. Но в ту пору, когда афиняне собирались бросить вызов Лисандру, ничего подобного не было.

В отсутствие портового города афинянам требовались для их кораблей свободный берег и для сухопутных сил ровная площадка. Из-за сильных течений песчаные берега внутри самого Геллеспонта ровную линию образовать не могли, но сразу за выходом из пролива более чем на полторы мили в длину тянулась прекрасная песчаная коса. Омываемая водами Мраморного моря, она выходила на восток, в сторону Византия. Отсюда хорошо просматривался маршрут, которым пойдут торговые суда с зерном, да и корабли Лисандра можно перехватить, если он попытается продвинуться к Босфору. До Лампсака отсюда около шести миль, и высокий мыс на южной оконечности косы прикрывает позицию от наблюдателей Лисандра. Глубже расстилается просторная равнина, где могут разместиться тысячи гоплитов, а ручьи, сбегающие с гор, вполне удовлетворяют потребность в пресной воде. Собственно, они-то и дали имя этому месту – Эгоспотамы («Козья река»). Остановка в Сесте оказалась отнюдь не лишней, ибо еды здесь взять негде.

Недавние победы при Кизике и у Аргинусских островов укрепляли уверенность в своих силах, и афиняне принялись за дело уже на рассвете следующего дня: построили корабли в боевой порядок и двинулись к Лампсаку. Но морское сражение явно не входило в планы Лисандра. Впередсмотрящие не могли даже с уверенностью сказать, поднялись ли его люди на борт или нет. После многочасовой утомительной, против течения, гребли афиняне вынуждены были отказаться от надежды на сражение и поплыли назад. На следующий день повторилась точно та же картина. А затем и на третий, и на четвертый, и никаких признаков того, что Лисандр собирается выйти в открытое море и принять вызов могучего противника из Афин, все не было. Перед лицом столь явного, казалось бы, малодушия боевой дух афинян только поднимался, пусть даже запасы еды иссякали.