Украдкой, почти как преступник, Джошуа накрыл ее одеялом, погладил по щеке и ушел от соблазна, пересев в мягкое кресло у подножия кровати и удовлетворенно расслабившись от охватившей его нежности. Он откинулся назад и медленно поднял вначале одну, потом другую ноги и, не снимая ботинок, оперся ими о спинку латунной кровати, подложив руки под голову. Глядя на нее с каким-то удовольствием, Джошуа не хотел вспоминать события сегодняшнего дня.

Он глубоко зевнул, вспоминая то, о чем никогда не расскажет Эллин. Ей лучше не знать, что произошло между ним и ее бывшим любовником. Будет лучше, если она вообще никогда не узнает, что он знаком с Райфом. Мэннерс с грустью понял, что ему придется хранить в тайне все, что он знал об этом деле, если только раскрытие этого секрета не будет полезным, либо необходимым.

Джошуа поймал себя на том, что улыбается, вспоминая сцену в аллее. Ее явное смущение. Ее явные попытки освободиться из объятий. Вкус ее губ. Ему понравилась эта короткая сцена. «Убедительный розыгрыш, – решил он, задумчиво проведя пальцем по губам. – Любовники. Любовники в аллее». Подумав об этом, Мэннерс еле сдержал смех. Не станет ли это заголовком в передовице? Эллин Кэмерон и Джошуа Мэннерс…

Неожиданно, совершенно случайно, у него в голове возник план.

Глава 14

Джошуа Мэннерс спал одетым в своем мягком кресле, скрестив обутые ноги у подножия кровати. Его симпатичное вдохновленное лицо было спокойным, а широкая грудь мерно вздымалась во сне. Эллин находилась в его комнате. Его и Берта. Эта мысль вызвала воспоминания об ужасных событиях прошедшей ночи.

«Берт мертв», – вспомнила Эллин, и от этого воспоминания ее стали душить слезы. Жестокая грубость убийцы, глубоко всадившего свой охотничий нож в Берта. Алая кровь, просочившаяся сквозь сатиновую рубаху Берта и запачкавшая рукав убийцы.

Выражение боли и недоумения, исказившие приятное лицо…

Эллин вздрогнула, ей хотелось выбросить эти образы из головы. Но она не могла.

Эллин чувствовала, что попалась в сеть и каждая бесплодная попытка еще больше запутывает ее, привлекая смертоносного паука.

Эллин резко отбросила влажную губку, которой протирала щеки, и вскочила с постели, чувствуя себя пойманной в ловушку. Хозяин комнаты, приютивший ее, зашевелился, когда она прошла к единственному окну и обхватила плечи руками. Эллин услышала, как он зевнул за ее спиной. Это был громкий звук здорового человека. Она услышала скрип его кресла и поняла, что он потягивается. Эллин представила, как его высокое крепкое тело вытянулось, словно у хищника, пробуждающегося на охоту.

Боже, как она его ненавидела! Как она ненавидела его надменность, его ум, его насмешливую обходительность! Как она презирала самодовольную улыбку, всепроникающий взгляд темных глаз, его неторопливые изысканные жесты! Как ее возмущало то, что он совершенно не связывал себя обязательствами, то, что он свободно делал все, что хотел, не волнуясь о благе и репутации других и своей собственной!

Неожиданно ей захотелось уйти из комнаты. Она больше ни минуты не могла вынести его присутствия. Эллин повернулась к двери и сделала два шага, когда услышала голос.

– Куда ты? – лениво, но выразительно спросил Мэннерс. Она не смогла заставить себя обернуться, поэтому говорила в дверь.

– Мне надо… на свежий воздух, – выдохнула Эллин, чувствуя на себе взгляд его глаз, как будто он нежно прикоснулся к ней руками.

– Открой окно, – посоветовал Джошуа, зевнув снова. – Кто-то за вами охотится, мисс Кэмерон, и, если можно так сказать, вы – легко достижимая цель.

– Кто-то… Райф? – кровь прилила к ее лицу.

Он знал о Райфе. Или он просто из любопытства пошел вчера за Бертом, еще раз вмешиваясь в ее дела? Она никак не могла узнать этого, и не могла спросить.

– Я не определяла вас в свои тюремщики, – холодно ответила Эллин, все еще не глядя на него.

Одним рывком он оказался у нее за спиной. Она почувствовала на своих плечах его сильные руки. Мэннерс повернул ее к себе. Его помрачневшее от гнева лицо было в нескольких дюймах от Эллин.

– Теперь послушайте меня, – тихим и грозным голосом сказал Джошуа. – И послушайте внимательно. Потому что я не собираюсь это повторять. Ты убила Берта в той подсобке – все равно что вонзила нож ему в спину. Ты занималась не своим делом, как рыба, вынутая из воды, с теми типами, и ты знала это. Однако ты полезла вперед и пожертвовала жизнью Берта из-за своего высокомерия и тщеславия вместо того, чтобы обратиться к властям за помощью. Ты сильная женщина. Но у тебя нет ни капли здравого смысла, когда надо вести себя так, лучше для тебя и для людей, которые заботятся о тебе. Что ты собираешься делать?

Вопрос застал ее врасплох. Она не знала, что собиралась делать. Его лицо выражало презрение.