Не имея никаких предчувствий касательно того, что произойдет в следующие полчаса, Кортни последовал за девушкой в коридор, и по деревянному полу оба направились в сторону столовой. Наверху разгорался негромкий спор. Г. М. громко произнес: «…Непрерывные судороги», но доктор Нисдейл тут же шикнул на него, призывая соблюдать тишину.

В столовой было темно, но в выложенной белым кафелем кухне горел свет. На полке над холодильником уютно тикали часы. Заплаканная Дейзи Фентон чинно сидела на стуле, время от времени вытирая покрасневшие глаза уголком передника.

У раковины стояла тучная седовласая женщина. Кортни предположил, что перед ним миссис Проппер – та самая кухарка, о которой упоминал Мастерс. Держалась она по-гренадерски, но напряжение во взгляде подсказывало, что миссис Проппер с трудом сдерживает эмоции.

Пендельные двери (как ни странно, даже не скрипнув) впустили Энн и Кортни в этот уютный домашний мирок.

– Добрый вечер, миссис Проппер, – вежливо поздоровалась Энн.

– Добрый, мисс Энн.

– Не спится?

– Чтоб после девяти я была не в постели? Такое со мной впервые, – призналась миссис Проппер, придерживаясь за край мойки, – с того грандиозного ужина, когда на десерт заказали пирожные а-ля рэн. Ох, Дейзи, хватит уже носом хлюпать; вот, умница! Мисс Энн, что это за сумасброд?

– Какой сумасброд?

– Ну тот, плешивый.

– Вы имеете в виду доктора Рича?

– А, этого? Гипнотизера? Нет, его-то я знаю. Он был здесь несколько минут назад. Вышел в сад через заднюю дверь и даже не попрощался. Нет, я про другого – большого, толстого, в рубашке с длинными рукавами. Того, что приходил сюда до гипнотизера и, с вашего позволения, совсем замучил нас вопросами.

– Имеете в виду сэра Генри Мерривейла?

Миссис Проппер оторопела:

– Господи! Неужто у него титул имеется? – (Как видно, Г. М. существенно подрос в ее глазах.) – Ну кто бы мог подумать? Ничего не хочу сказать, но вел он себя так, будто у него не все дома. И еще капитан Шарплесс. Вот позорище!

– Тетя! – воскликнула Дейзи. – Тетя!

– А я говорю, позорище! – В подтверждение этих слов миссис Проппер стукнула по раковине кулаком. – И не сомневаюсь, что мисс Энн того же мнения. Тело мистера Фейна еще не остыло, а этот Шарплесс уже тут как тут. И куда он, по-вашему, направился? С вашего позволения, прямиком в спальню миссис Фейн! Да-да, к ней в спальню. Ровно в четыре часа дня. А сейчас он в саду. Позорище-то какое!

– Знаете что, миссис Проппер… – начала Энн, но на кухарку, не пожелавшую выказывать горя в связи с болезнью или смертью хозяев, нашла охота выпустить пар посредством спора, и на глаза ей навернулись слезы.

– Имейте в виду, мисс Энн, я не говорю, что мистер Фейн был образцовым джентльменом. Расходы на ведение хозяйства контролировал так, будто думал, что я его обманываю, и против каждой мелочи ставил галочку. По-моему, джентльмен не должен быть прижимистым, иначе какой из него джентльмен?

– Миссис Проппер, ну хватит…

– О мертвых или хорошо, или ничего; так меня всегда учили, и правильно делали. Но возьмем, к примеру, мистера Хьюберта. Своим-то деньгам он счет знает, зато не скупится на доброе слово.

– Ну что вы так разволновались, миссис Проппер?

– Кому ж не понравится, – продолжила кухарка, чьи губы дрожали, а по лицу струились слезы, – когда тебе доброе слово скажут? Но о мертвых или хорошо, или ничего; да и в конце концов, он и правда был ее законным мужем…

Эти слова подействовали на Энн самым неприятным образом, и окончательно смущенный Кортни испугался было, что все закончится вакханалией трех плакальщиц, но тут ему в голову пришла еще одна мысль.

– Миссис Проппер! – сказал он таким резким и повелительным тоном, что кухарка по привычке вытянулась в струну.

– Да, сэр?

– Говорите, сэр Генри Мерривейл задал вам какие-то вопросы?

– Да, сэр.

– О чем он спрашивал?

– О том, что сегодня ела миссис Фейн, вот о чем, – ответила миссис Проппер с новой обидой в голосе.

– Вот как?

– Да, именно так. Но Дейзи подтвердит, что миссис Фейн сегодня ни кусочка не проглотила, вообще ни кусочка, если не считать того грейпфрута, что отнес ей капитан Шарплесс, а было это в четыре часа пополудни. Когда миссис Фейн нездоровится, она не ест ничего, кроме грейпфрутов, и вы, мисс Энн прекрасно об этом знаете, а я тысячу раз говорила, что такой еды маловато будет, чтобы душа в теле удержалась.

– Да, понятно, миссис Проппер, но…

– Да и по-любому теперь, когда бедняжка умирает, и, как говорят, в страшных конвульсиях, вот что я скажу: какая разница, что она ела, а что не ела? Вот и все, что я скажу.

<p>Глава двенадцатая</p>

– Любопытно… – задумался Кортни, чей голос перекрыл громкое тиканье часов.

Его одолевали смутные догадки и предположения. На кухне было тепло и сыро. В воздухе витал назойливый запах тушеной ягнятины.

– Прошу прощения, – обратился Кортни к миссис Проппер, отвлекшись от своих мыслей, – но мисс Браунинг хочет домой.

– И если позволите дать совет, правильно делает, – объявила кухарка, после чего распахнула заднюю дверь. – Сегодня в этом доме никому не выспаться. Доброй ночи, мисс Энн, и вам доброй ночи, сэр.