Читаем Верховный Издеватель полностью

"Время выключить свет и дожить до утра…" – как поёт Шевчук.

Перед некоторыми важными событиями волнуешься почти как перед смертью: представить завтрашний день иногда так же трудно, как загробную жизнь. То есть мы почти одинаково достоверно знаем, что и то, и другое есть… но вот как оно там!? Главный вопрос "как"? Что нас ждёт по ту сторону ночи?

И как вообще можно представить, что "сегодня" вдруг превратится в бесповоротно улетевшее "вчера", а пока не существующее "завтра" – в самое настоящее "сегодня"!?

Где же рождается настоящее?

"Господи, обнови во мне всё, что надо обновить, и уничтожь всё, что надо уничтожить", – помолился Кирилл, уже почти засыпая.

(1). "Литургия" – дословно переводится: "общее дело" (греч.)

(2). А. Макаревич "Рождественская"

Часть IV. Царство

Пилат сказал Ему: итак, Ты -

Царь? Иисус отвечал:

ты говоришь, что Я Царь.

Ин. 18, 37

Всё мёртвое плывёт по течению,

против течения может плыть

только живое.

Г. К. Честертон ,

"Вечный человек"

1. Тутаев

На дорогу надел струны новые…

Ю. Шевчук

Путешественников, как только они прошли трап, окутал особый, едва уловимый запах теплохода – совершенно неповторимый, как неповторим запах метро. Длинные половики в коридорах, глуховато-мягких и уютных, как хоббичьи норы, латунный блеск перил от ныряющих и возносящихся трапов: большой дом на воде, плавучая гостиница.

Всё живое так преображённо-светло отражается в воде, что вдруг, помимо всяких научных теорий, понимаешь, что из воды-то оно и произошло. Из неё вышло – и к ней тянется. Материнская ласка воды к миру как-то особенно явственно чувствуется в таких путешествиях. Даже в одном созерцании воды есть что-то очистительное, а уж полным погружением в неё ещё Иоанн Предтеча "крестил в покаяние". Вода-жизнь, вода-очищение, вода-возвращение… ведь возле неё мы все – немножко дети! И путешествие на теплоходе – самое детское из всех…

Такое ощущение, что наши путешествия живут самостоятельной жизнью – как некие субстанции, персонификации Вечного Пути. Порой приходишь к выводу: это не совсем мы выбираем маршруты – это они сами как-то выбираются. Географическая мистика в чём-то сродни биографической: и тут, и там как-то непостижимо сочетается наша воля с волей Творца – и выходит непредсказуемый, но всегда очень логичный конечный результат. Мы куда-то едем и где-то оказываемся. Всякое путешествие, осознаём мы или нет – немножечко репетиция Главного Пути, который нам всем предстоит. Маленькое, пока временное расставание с привычным нам мирком. Превращение земных, оседлых проблем в неактуальные.

Путешествие из дома… домой. Коротенький прорыв в экзистенциальное, говоря умным языком. "Кто решился, тот прав, даже если не прав в мелочах"(1).

Погода стояла ветренная. По небу показывали сюрреалистический мультфильм про странных зверюшек, спещащих куда-то. Теплоход медленно плыл туда же, куда и облака: пунктирно очерченная река в небе полностью совпадала по течению с рекой земной.

Планета вертится, и реки ветров плавно текут над нами. Поэтому где бы мы ни были, мы всегда – на вечной Реке. Иногда кажется, что всё человечество живёт на её берегу. На древних фресках так и изображался водный поток, исходящий от Престола Божьего (позже его место стал занимать змей человеческих грехов – смысл изображения поменялся на прямо противоположный). Река всегда в чём-то сродни фрескам, а фрески – реке.

На теплоходе в воде не искупаешься, зато можно всю дорогу купаться в воздухе. Над потоком – другой поток. Приподнимаешь ладонь – и она плывёт в невидимой струе. Струи ощутимо обдувают-омывают тебя.

– Ветер сам держит руку, как море! – восхитился Ромка. – Ещё прям ладонь так ныряет то вверх, то вниз. Вот сам попробуй.

– Ага-а! Рука прям в воздухе лежит, – подтвердил Санька.

Оказывается, это вполне доступно: пока не умеешь летать сам – зато уже летает хотя бы твоя рука. Частичная невесомость!

– Чай не утопнем! – привычно хихикнул Санька.

Потом вдруг обернулся к Марине, держа ладонь по ветру:

– Это я с Богом за руку здороваюсь.

– Какие слова! – вдруг отреагировала стоявшая рядом девушка и обратилась к Марине. – Как вы хорошо воспитали своих сыновей: они у вас, действительно… без Бога ни до порога!

– А как вы угадали, что мы её сыновья? – хихикнул Санька.

– Да вы очень похожи на маму, что ж тут угадывать! – простодушно объяснила девушка.

– Что правда, то правда – о-очень похожи! – подмигнул Саша. – Я Александр, а это Роман… а вот этот вот, ну самый такой сыни-ище! – это Кирилл. Будем знакомы.

– А я – Вера.

Кирилл присмотрелся к Вере. На вид она была примерно его ровесницей. Приятное лицо… правда, что-то в нём было слишком вдохновенное. Из тех видов вдохновения, которые заставляют выражаться штампами. Сразу видно убеждённо верующую девушку – немного, наверное, не от мира сего… но разве это плохо? В её глазах было что-то под стать проплывающим пейзажам, где много берёз и церквей – словно из одной она только что вышла и как-то сразу перешагнула на их корабль.