Читаем Веридикт полностью

«Вот псовка!» — с восхищением заключил Алес и направил в ответ качественную реминисценцию. Даже узор на диване почти в точности повторял оригинал. Вспотевший Роз, упёршись коленом в поясницу фрейлины, до рези в пальцах тянет на себя шнуровку её корсета. «Камеристка была занята тобой, я просто помог даме одеться. Ты что же, орешек, сомневалась в моей верности?». Алес наклонился и опалил жарким дыханием край щеки, мягко прикусывая мочку уха.

«Да прекратите же вы!»

«Прости, всего лишь перестраховываюсь. На тот случай, если решишь нажаловаться архангелам. Тебе же нравится?»

Меральда не стала спорить, чтобы не загонять себя ещё глубже в яму. Запись их мысленного разговора не тянула на доказательства — с тем же успехом она могла выдумать эту беседу в процессе, веридикт не будет отрицать размышления. Страстные прелюдии между женихом и невестой, лишённые эмоций и внутреннего монолога, напрочь утрачивали контекст. Теперь негодяй Роз не только потерял её доверие, но и показал, как выглядят настоящие манипуляторы. При всём уважении, Хари ему и в подмётки не годились.

«У вас хорошая память», — заметила девушка, имея в виду воспоминание о корсете леди Марет.

«Не такая хорошая, как твоя, но приятно, что кто-то оценил. Упражнялся в мнемотехнике», — вкрадчиво сообщил профессор. Распластанная студентка была начеку, ожидая, что тот хоть немного ослабит хватку и ей удастся вымолвить что-нибудь членораздельное и изобличающее.

«Маркиз Калмани рассчитывал стать консортом принцессы Аптеры, когда та достигнет брачного возраста», — неожиданно начал Роз. — «Но её высочество тяжело заболела и вряд ли дотянула бы до совершеннолетия. Азесин уже тогда кой-чего смыслил в нетрадиционной медицине и, после неудачных попыток придворных лекарей, отчаявшийся король обратился за помощью к нему. Днём тогда ещё зелёный лекарь дежурил у постели принцессы, а ночью возвращался в объятия любимой жены, Сорфилии. Жили они не в столице, поэтому король любезно выделил для молодых супругов гостевую спальню. В одну из таких ночей Аптера пришла к его двери и умерла прямо на пороге, так и не постучавшись. А знаешь в чём ирония?» — Алес выдержал многозначительную паузу, давая девушке переварить сказанное. — «Её отравили.»

Меральда громко выдохнула. Горячий воздух со свистом царапнул пальцы, всё ещё зажимающие ей рот. Она едва не повторила ошибку тринадцатилетней давности, несправедливо обвинив Бравиати в хладнокровной расправе под видом лечения. История циклична и состоит из шаблонов, которые нужно правильно приложить к действительности. Разве прилежная ученица Каллепс взвалила бы вину на лекаря, будь Галиард Первый честен с гражданами королевства? Вместо этого он исковеркал хроники и стёр архивы, только бы ужасная оплошность никогда не стала достоянием широкой общественности. Боялся осуждения? Или известие о насильственной смерти члена монаршей семьи могло пошатнуть мнимую неприкосновенность династии Хари? Скорее всего, и то и другое.

«Во время следствия леди Сорфилия вызвалась пройти идеограф. Никого не напоминает, мой маленький отважный орешек? Видимо, надеялась, что суду будет достаточно ночных разговоров с супругом, в которых лекарь делился успехами подобранной терапии и искренне радовался малейшим улучшениям в состоянии пациентки. Иногда я думаю, что он действительно мог вылечить Аптеру. Вспоминаю проклюнувшийся румянец на впалых щеках, и как она впервые за много дней вдруг попросила тёплого куриного супа. Меня всякий раз душит мысль, что у неё был реальный шанс прожить эту хренову жизнь, стать женой и матерью, взойти на престол и привести Мистолию к небывалому расцвету.»

«Вы любили принцессу?» — в лоб спросила Меральда. Алес Роз чуть ли не лежал на ней, регулярно имитируя волнующие ласки любовников, с какой стати девушка должна с ним деликатничать? К тому же она и так ловила отголоски щемяще нежного чувства, то и дело проскальзывающие в трансляцию.

«Наверное», — равнодушно откликнулся профессор, зарылся в её волосы и осторожно чмокнул в основание шеи.

«Пожалуйста, перестаньте. Я не собираюсь на вас кляузничать,» — взмолилась студентка, ощущая непрошеный трепет, медленно сползающий по позвоночнику. Алес проигнорировал её просьбу и просто продолжил рассказ.

«Так вышло, что историк Бравиати отдала этой треклятой машине почти все свои воспоминания. От неё осталось совсем немногое — короткие эпизоды из далёкого детства и одно относительно свежее, по крайней мере, на тот момент. Она сидела в библиотеке, с носом зарывшись в книги. Полагаю, искала изображения трав или рецептов, чтобы помочь супругу в необычном направлении лекарского дела. Сорфилия была так увлечена, что ни разу не подумала о муже. Может, балансировала где-то на грани, очень близко, но без образов. Разумеется, по моим предположениям — сама леди никому об этом не обмолвилась. Иначе зачем она так методично посещает архив каждый третий день недели?».