Читаем Веридикт полностью

Первым, на что она обратила внимание, войдя в зал, стало лицо Хотиса Вертигальда. Немного удивлённое, заметно осунувшееся и бледное, но с вызывающе живыми глазами. Он улыбнулся, поджав нижнюю губу, и неловко взъерошил засаленную медь волос. Меральда чуть не заплакала от облегчения — Хотис, вне всякого сомнения, её помнил. Супруги Годет, словно отзеркаливая друг друга, стояли по обе стороны от трибуны, сохраняя до приторности благожелательные выражения на лицах. Одинаковые серые костюмы делали их похожими на брата и сестру. Мёртин даже носил причудливое украшение на оттопыренном левом ухе. У Меральды возникла дикая мысль, что если разрезать их тела вдоль и ровно пополам, то можно слепить одного человека без ущерба симметрии. Комиссар Хари вытянулся у пустых скамеек, парадный мундир сиял золотом и слепящей белизной. Он безразлично взирал на судей, которых девушка пока не видела, застыв в проходе за их спинами. Кажется, с её появлением в глазах герцога что-то мелькнуло. Выхолощенный, лишённый живой сути, он всего на мгновение превратился в человека, измученного, такого, что едва держался на ногах. Девушка интенсивно помотала головой. Воображение явно подшучивало над ней, извращая неприятную реальность. Галиард сидел в зале, далеко не в первом ряду, и с интересом наблюдал за процессом, поглаживая тыльной стороной ладони седеющую щетину. Бархатные одежды сливались с обивкой скамьи, зато зубчатая корона с резкими гранями чёрно-алого камня словно вспарывала само пространство.

Меральда прошла мимо пышного плеча глашатая и встала к трибуне, огороженной с трёх сторон высокими панелями из благородного тёмного дерева. За судейским столом расположились комиссар Хиг, граф Аилид и его бессменный помощник, виконт Кортье. Главный судья больше не выглядел добродушным — искривлённый скобкой рот и закономерно провисшие щёки наделяли его типичной внешностью кинозлодея.

— Меральда Каллепс, — вслух обратился к ней герольд Ингран, гораздо громче, чем это бывало в трансляциях, — Суд напоминает, что за дачу ложных показаний предусмотрено наказание в виде общественно полезных работ согласно восьмому указу пятой части Кодекса Мистолии.

Разумеется, студентка это знала. И всё равно собиралась утереть нос королю и его ищейкам. Схема довольно простая: сначала подорвать доверие к гарнизону, затем показать подделку, снимающую обвинения против Хотиса. Что может пойти не так? Главный комиссар лишь мягко намекнул, что её свидетельство вряд ли изменит ход дела. Прямого отказа не было, к тому же всегда есть возможность сказать, что она неправильно его поняла. Вести свою съёмку герцог не мог, ведь девушка отозвала согласие. При разговоре присутствовал лекарь Бравиати, но все браслеты сдают при входе…

— Защита ходатайствует об отстранении Тобиэла Хари от дел комиссариата, — излишне торжественно объявила графиня Годет.

— Поскольку в ходе расследования он допустил непростительную ошибку, — добавил Мёртин с той же тональностью.

Меральду прошиб холодный пот. О небо, какая же она дура! Слепая, доверчивая и абсолютно безмозглая! Правозащитники уже сместились от центра, предположительно для того, чтобы Галиард Первый смог самостоятельно узреть грандиозный провал сына. Встретившись, они синхронно вскинули руки, словно показывали фокус на сельской ярмарке, а не предъявляли суду серьёзную улику. На девушке не было браслета, но она мысленно прокрутила ту же запись.

«Согласна передать трансляцию в архив гарнизона. Если по результатам вы снимете обвинения с Хотиса Вертигальда. Он не входил в здание, не слышал сигнала и даже не убегал от архангелов. Убегала я, а он просто искал меня», — дерзко и одновременно умоляюще говорит первоисточник.

Неподвижный, словно вырезанный из цельного куска гранита, герцог Хари, опускает глаза в пол и широко усмехается. За его спиной отчётливо виднеется тёмный прямоугольник двери, а в край дрожащего кадра вмещается часть картотеки идеографа.

«Меральда Каллепс, не советую выдвигать мне условия. У следствия уже есть неопровержимые доказательства вины задержанного. Боюсь, ваши показания ничего не изменят.»

Она бы упала, если бы позади не было опоры в виде деревянной стены. Поэтому только прислонилась, елозя вмиг заледеневшим затылком по шершавой поверхности. Спёртое дыхание принялось резкими толчками разрывать грудь. Кажется, одна булавка отстегнулась и теперь царапала бочину в такт судорожным вдохам. Алес Роз сделал свой коварный ход, воспользовавшись глупой овечкой. По какой-то причине гарнизон до сих пор умалчивал, что Меральда выуживает доказательства из воздуха, но теперь, когда встал вопрос о правомочности действий центрального комиссариата, её непременно выдадут фармации. Свидетельница не могла находиться на территории Каструм-Мара с браслетом на руке. И уж тем более — в хранилище конфиденциальных записей. Ведь архангелам не составит труда вещественно подтвердить, что её синк, как и положено, находился в ящике на первом посту? Тогда в чём состоит афера профессора? Почему он просто не донёс на неё?