Читаем Вечеринка полностью

Ночь в клинике

Но самый волшебный пейзаж —

Из окон больничной палаты…

I

(Вид на Неву)

Окно на парапет выходит,И вроде выхожу с ним я.Вот пароходик,деревьев Летняя семья…А ночью, разорвавши рукимостов, что обняли Неву,плывут флотилии видений,кадавры барж под кисеею,под марлей, с лампочкой внутри, —и мысленно плыву я с нимив Фарландию.Вот мой герой романа,лицо его и дом за речкой брезжатв ультрамарине с кобальтом вечерним,и отражаются в воде огни,то в штопор, то в пике идут они,и вижу я в наклонностях водыжеланье зеркалом волшебным стать,нас всех и отразить, и прикарманить,корпускулой с волною одурманить.Уменьшен силуэт Большого дома;в нем некто на последнем этажечего-то там читает без лампады,однако с лампочкой; знать, дело у него.Вон иностраночка бежит в свой номергостиничный, в очках, в штанишках желтых,и думает, что из другого мира;ее иллюзий я не разделяю.А вот влюбленные…А завтра днем, в полдневную жару,и ввечеру, — здесь зачернеет лодка,появится рыбак с гравюры старойв безвременных одеждах домотканых,опустит сеть в Неву, рыбарь-чударь,и будет           улавливать:его судьба — ловитваи мрежи вечные.

2

(Хлорка)

О извести хлорной великие свойства!Но даже и вами не вытравить смерти.Но даже и вами не вытравить жизни.В бездействии, может быть, больше буйства,чем в суете; снова вижу ветви,куст зеленеющий, жимолость садавечного, арку вне листопада.Химии не одолеть жизни крону,нет ни покоя, ни угомона,разве что только приемный покой,он у Судьбы каждый час иод рукой.В темных и тайных расстрельных ямах,в братских могилах, могильниках, ярахтаянье хлорного снега забвенья;тает, и тает, и кости лижет,люциферическим светом исходит,не отличая воинов павшихот убиенных мертвых царевен.Пахнет в палате желанием вытравить запах,всё аннулировать, сделать предельно стерильным.Нянечка-гибель бродит со шваброй,ходит, обводит округ больничныйлентой ничьей печали больничной,и перед нею, как перед болью,все мы едины и равноправны.

3

(О любви)

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное