Читаем Вечеринка полностью

Любовь последняя… все цифры прокатили,последняя — ведь это не число.Стократ горели — нынче прекратили,и очертя чело,и обведя глаза, и губы отчеркнувши,приходит этит час из жимолостных чащ,не дав покайфовать в пленительном минувшем,перевернув в нем стол и разорвав мне плащ.Где замерший пейзаж в моем любимом прошлом?Он ожил враз и поясняет мне,что воскресать легко, науки нет на грош в том,грамматика однаи боль вполне!О, легче было б лечь под спуд, о, проще было бгранитной крышею жилище крыть,чем выдержать немую горечь пылаи не по возрасту буянющую прыть.Мне некого ругать и славить неохота,отговорив, я прикушу язык.В чем смысл всего и соль? да не в жене же Лотаи не в разъятии музык!Да, я люблю тебя! в том нет моей заслугии нет твоей вины, как обоюдных бед,а только то и есть — в последнем перестукесердец или колес: люблю тебя, мой свет.

4

(Врач)

Великий врач, ты и великий лжец.Лгать тем, кто при смерти,и только что не трупу,и смерти лгать, и подавать надеждуто ей, то пациенту. Доктор, доктор,с небытием ты так накоротке,как с бытием не все.Как наряжают их!Как одевается торжественный кортежв предоперационные минуты!Театр, ни дать ни взять!Их облачают в длинные халатызеленые, и в белые бахилы,и до полу клеенчатый передник,колом стоящий, гойевских капричос.Лицо загородив забралом маски,шеломом-шапочкою волосы прикрыв…О, этот монумент в особом одеяньи!Видны глаза, одни глаза да брови,и письмена тревоги проступаютв глазах, на лбу, в морщинках меж бровей.Великий врач, ты и великий маг,великий врач, ты и великий жрец.И все твои помощники — волхвы.Теперь толпой в невиданных одеждахони выходят, руки пронося,как бы собравшись что-то ими взять,хотя, напротив, ничего не трогатьим должно. И волна молитв неслышныховеивает карнавал особый,чтобы не стал он машкерадом Рока,где главная — с косою и без глаз.Но все-таки проносятся поодальневидимые призраки скелетови самбу пляшут на любых широтах.Великий врач, ты лицедей великийи чудодей, подправивший Природу,не принеся ей зла.

5

(Елочка)

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное