Читаем Ван Гог. Письма полностью

первого или второго рода, и которые сознательно или бессознательно, но всегда достаточно

знакомы с представительницами обоих этих родов.

Словом, соответственно моей аллегории, ты сейчас связался с любовницей, которая

леденит тебя, сосет твою кровь, превращает тебя в камень.

Поэтому говорю тебе, дружище, ты должен вырваться из объятий этой мраморной (А

вдруг она гипсовая? Какой ужас!) женщины, иначе окончательно замерзнешь.

Помни истину: если даже я – соблазнитель, роющий глубокую яму, в которую ты

должен упасть, не исключено, что яма эта может оказаться кладезем, где обитает истина. Вот

так-то, старина. Думаю, что твоя любовница обманет тебя, если ты дашь обратить себя в

рабство. Пошли-ка ее ко всем чертям, и чем скорее, тем лучше. Но повторяю, толкуй все

сказанное в чисто аллегорическом смысле…

Недавно я сделал рисунок «Завтрак»; отдыхающий рабочий, который пьет кофе и

отрезает себе кусок хлеба. Рядом, на земле, лопата, принесенная им с поля.

И все-таки женщина, которую, судя по твоим словам, ты любишь, друг мой, и которая

пока что является твоим идеалом, слишком холодна. Она именно такова, как я представлял ее

себе: мрамор, гипс, в лучшем случае сомнамбула. Словом, все, что угодно, только не живое

существо.

Итак, ты утверждаешь следующее: откуда она взялась? С небес. Где обитает? Повсюду.

К чему стремится? К красоте и возвышенности.

Слава богу, ты, по крайней мере, искренен и, сам того не подозревая, соглашаешься со

мной в том, что избрал себе любовницу из тех, кого я именую collets montйs и т. д.

Да, ты описал ее совершенно правильно. Но до чего же фарисейка эта красивая дама и

до чего же ты влюблен в нее. Экая жалость!

«Сударыня, кто вы такая?» – «Я – Красота и Возвышенность». – «Мне ясно,

красивая и возвышенная дама, что вы считаете себя именно такой. Скажите только, таковы ли

вы на самом деле? Я охотно допускаю, что в определенные критические минуты, скажем, в дни

большого горя или радости, человек может почитать себя и красивым и возвышенным; надеюсь,

я принадлежу к тем, кто способен оценить такие качества. Почему же, несмотря на все это, вы

оставляете меня холодным и равнодушным, сударыня? Я уверен, что я не чересчур толстокож: я

встречал немало женщин, порою даже не хорошеньких и далеко не возвышенных, которые

очаровывали меня. Но вы-то, сударыня, ни в коей мере не очаровываете меня. Человеку не

подобает избирать своим ремеслом красоту и возвышенность!

Сударыня, я вовсе не люблю вас и, кроме того, не верю, что вы умеете любить, если

говорить не о любви на академических небесах, а о настоящей близости – где-нибудь в кустах

или у домашнего очага. Нет, госпожа Красота и Возвышенность, о настоящей любви вы ничего

не знаете. Видите ли, сударыня, я всего лишь человек с человеческими страстями, и пока я хожу

по земле «в этом мире», у меня нет времени заниматься небесной и мистической любовью,

потому что я испытываю чувства более земного и откровенного характера.

Признаюсь, мне тоже нужны красота и возвышенность, но еще больше – кое-что иное,

например доброта, отзывчивость, нежность. Есть ли в вас все это, моя милая фарисейка?

Склонен сомневаться. А кроме того, скажите мне, пожалуйста, сударыня, действительно ли вы

обладаете телом и душой? Ей-богу, я склонен сомневаться и в этом.

Послушайте, прелестная дама, утверждающая, что ваши заветные стремления –

Красота и Возвышенность (которые, однако, могут быть только результатом стремлений, а не

самими стремлениями), откуда бы вы ни явились, вы несомненно происходите не из лона

живого бога и тем более не из чрева женщины. Вон отсюда, сфинкс, изыди немедля, ибо говорю

тебе – ты не что иное, как выдумка. Ты не существуешь («Le tiaple n'eczisde boind» 1), как

сказал бы Нюсинген. Но если ты действительно существуешь, если ты все-таки от кого-то

произошла, то уверена ли ты, что твоим прародителем не является сам отец лжи Сатана? Разве в

тебе меньше от ехидны и от змеи, чем в нем самом, моя прекрасная, моя возвышенная дама?..»

Спроси ее, добра ли она и полезна, любит ли она и нуждается ли в любви. Тогда она смутится, и

если ответит «да», значит, солжет.

1 Искаженная немецким акцентом французская фраза: «Le diable n'existe point» – «Дьявола не

существует».

А откуда появилась та, другая, не похожая на даму с вышеописанными стремлениями?

Я далек от того, чтобы отрицать ее божественность и бессмертие: я, безусловно, верю в

них и в первую очередь в них; но, с другой стороны, она в то же время совершенно земное

существо, она – женщина, рожденная женщиной.

Где она обитает? Я отлично знаю – где: рядом с любым из нас. Каковы ее стремления?

Что я о них знаю, и как я могу объяснить их? Я предпочел бы промолчать, но поскольку я

должен говорить, скажу, что они, на мой взгляд, таковы: любить и быть любимой, жить и

давать жизнь, обновлять ее, возвращать, поддерживать, работать, отвечая пылом на пыл и,

самое главное, быть доброй, полезной, на что-то годиться, хотя бы, например, на то, чтобы

разжечь огонь в очаге, дать кусок хлеба с маслом ребенку и стакан воды больному.