Читаем Ван Гог. Письма полностью

Но ведь все это тоже очень красиво и возвышенно! Да, но она не знает этих слов; более

того, она считает, что все это совсем естественно, она не делает этого нарочито, в ее намерения

не входит поднимать вокруг себя шум: она думает, что никто не обращает на нее внимания. Эти

ее «рассуждения», как видишь, не слишком блистательны, не слишком изысканны, зато чувства

ее всегда подлинны. То know what's her duty she does not go to her head, she goes to her heart… 1

У меня есть также много возражений против различных твоих догм, но, понимая, что

при данных обстоятельствах моей главной bete noire 2 является упомянутая любовница, я

оставлю твои догмы в покое. Мне кажется, что если бы ты выпроводил госпожу Красоту и

Возвышенность и полюбил ту, другую, новое чувство вложило бы тебе в голову и сердце совсем

иные догмы. И некоторые признаки наводят меня на мысль, что, как бы сильно ты ни был

привязан к твоей госпоже Красоте и Возвышенности, ты недолго выдержишь в ее обществе,

если только она не успеет оледенить, превратить в камень и поработить тебя. Последнее я

считаю не очень вероятным: для этого у тебя слишком много здравого смысла. Будь осторожен:

не забывай погреться (в качестве маленькой предосторожности от леденящего соседства твоей

дамы) и почаще гуляй (особенно если почувствуешь, что каменеешь). Словом, напоминаю:

береженого бог бережет. Не сердись на сказанное мною – я добавил бы «ради твоего же

блага», если бы это выражение не звучало так академически.

1 О том, в чем состоит ее долг, она спрашивает не свой разум, но сердце (англ.).

2 Что-то особо ненавистное (франц.).

P 5 Эттен, 21 ноября 1881

На этот раз поговорим о вещах менее отвлеченных: я хочу обсудить с тобой некоторые

факты. Ты пишешь, что Тен Кате говорил с тобой о тех же делах, что я. Прекрасно! Но если

этот господин Тен Кате – тот человек, которого я однажды видел несколько минут у тебя в

мастерской, то я весьма сомневаюсь, чтобы у нас с ним были, по существу, одни и те же

взгляды. Это человечек маленького роста с черными или, по крайней мере, темными волосами,

одетый в черную пару? Тебе следует знать, что у меня есть привычка очень тщательно

приглядываться к внешности человека, для того чтобы добраться до его истинного духовного

содержания. Однако я видел – если вообще видел – этого господина Тен Кате только раз и то

очень мимолетно; поэтому я не могу делать никаких заключений по поводу него. Если он в

некоторых отношениях говорил тебе то же, что я, – тем лучше. Твой ответ на мое письмо есть,

в сущности, ответ лишь наполовину; тем не менее благодарю и за него. Думаю, что ты когда-

нибудь дашь мне и вторую половину ответа, но это будет не скоро. Вторая половина,

несомненно, окажется длиннее той, которую я получил, и much more satisfactory. 1

1 Куда более удовлетворительной (англ.).

Предположим, что когда-нибудь ты в добрый час покинешь Академию; думаю, что тогда

ты столкнешься с очень своеобразной трудностью, которая отчасти знакома тебе уже сейчас.

Человек, подобно тебе, регулярно работающий в Академии, не может не почувствовать себя

выбитым из привычной колеи, если он вынужден каждый день ставить или скорее создавать

себе новую задачу, после того как долгое время твердо знал, что является его задачей на

каждый данный день. Такое выискивание себе работы – отнюдь не легкое дело, особенно

когда им приходится заниматься неделями и месяцами. Словом, меня не удивит, если ты иногда

будешь чувствовать себя так, словно почва уходит у тебя из-под ног. Думаю, впрочем, что ты не

из тех, кто впадает в панику из-за такого естественного явления, и что ты скоро восстановишь

свое душевное равновесие.

Однако когда ты раз и навсегда, бесповоротно и безоговорочно уйдешь в реальность (а

уж если ты уйдешь в нее, то никогда не вернешься обратно), ты начнешь говорить с теми, кто

продолжает льнуть к Академии, точно так же, как говорит Тен Кате, точно так же, как говорю я.

Ведь из того, что ты сообщил о господине Тен Кате, я заключаю, что его рассуждения

могут быть сведены к следующему: «Раппард, оставь колебания и бесповоротно погрузись в

реальность».

Твоя подлинная стихия – открытое море, и даже в Академии ты ведешь себя в

соответствии с твоим подлинным характером и натурой; вот почему почтенные господа

академики никогда не признают тебя, а попытаются отделаться от тебя пустыми разговорами.

Господин Тен Кате – моряк неопытный, а я и подавно: мы еще не умеем вести судно и

маневрировать так, как нам хотелось бы; но если мы не потонем и не разобьемся о рифы в

кипящих бурунах, мы станем хорошими моряками. Тут уж ничего не поделаешь: каждый, кто

рискует выйти в открытое море, должен пройти через период тревог и блужданий на ощупь.

Вначале рыба ловится плохо или не ловится совсем, но мы все же знакомимся со своим

маршрутом и учимся вести наше маленькое судно по курсу – для начала это необходимо. Но

не сомневайся, через некоторое время мы поймаем уйму рыбы и притом крупной!

Думаю, впрочем, что господин Тен Кате забрасывает свои сети в погоне за рыбой

другого сорта, чем та, которую ловлю я: по-моему, у нас разные темпераменты. Разумеется, у