Читаем В игре полностью

– Папа не поймет, – качнул головой Бугор. – Да он почти закончил.

Талтер отбросил пистолет, в котором уже не осталось зарядов, и взялся освободившейся рукой за нож. Опытный Враг повел себя странно – замер на месте, тщательно выцеливая противника. Хоть Коба на пару мгновений и стал идеальной мишенью, полковник не воспользовался возможностью и рубанул воздух рядом с собой.

Лезвие пропало из виду, раздался легкий треск, похожий на электрический, и напротив Талтера проявилась женская фигура в уже знакомом серебристом костюме.

– Привет, Катарина.

Девушка всхлипнула, но узких клинков из рук не выпустила. И в этот момент Коба начал стрелять.

Полковник, прикрывшись вздрагивающим от попаданий телом девушки, послал в голову Врага один-единственный заряд.

– Хэдшот, – констатировал Главбух.

– Прощай, Катарина. – Талтер бережно уложил оседающую девушку на пол и вытер окровавленный нож о серебристую ткань.

– Слушай, она так и влюбиться может, – предупредил Бугор. – Сколько ты раз ее уже убивал, пять? Стелс вот ради тебя освоила…

– Она ведь не знала, что я их теперь вижу. – Полковник поднялся. – А у нас все меньше козырей в рукаве.

Голова Злыдня медленно наливалась болью. Все эти разговоры, воспоминания… Откуда Талтер знает Врагов? Что за многократное убийство имел в виду Бугор?

– Похоже, новенького распирает от вопросов, – заметил Сундук. – Неплохо бы рассказать, пока он не лопнул.

– Ну, так давай, Злыдень, не тяни.

Лекарство из последних сил пыталось сдерживать спазмы. Времени было мало, поэтому сержант спросил самое главное:

– Кто вы такие?

– Не вы, а мы, – хмуро поправил Талтер. – Все бойцы так называемого Сопротивления – всего-навсего программы, и ты не исключение. Планета – симулятор, где развлекаются от хорошей жизни настоящие люди. Вся твоя жизнь – прошлое, воспоминания, даже взорванный родной купол – это программный код, залитый в тебя. Ничего этого не было.

Что за бред? Отец, мать, любимая девушка… Разве могут переживания после первого поцелуя быть ненастоящими? Он учился, общался, мечтал о будущем. Как может программа мечтать?

– Не верю, – сквозь зубы процедил Злыдень.

И потерял сознание.

– М-да, – озадаченно почесал нос Бугор. – Умеешь ты смягчить пилюлю.

– Так, и чего встали? – Талтер кивнул на лежащего сержанта. – Взяли и понесли, нам еще два уровня до цели осталось. Или думаете, что я за вас работу буду делать?

* * *

Он снова увидел море.

Темные волны бессильно бились о бетонную буну. Свежий ветер крепчал с каждой минутой, подгоняя тяжелые, набухшие влагой тучи. Надвигалась буря.

В темнеющем небе парила одинокая птица. Она знала, что с минуты на минуту на побережье обрушится шторм, но прятаться среди камней, как остальные, почему-то не желала. В этом они с ней были схожи.

Он тоже не умел сидеть и покорно ждать своей участи. Но на гребне поднятой им волны вдруг неожиданно понял, что остался один. Совсем как эта птица, лавирующая в воздушных потоках и нежелающая спускаться на землю.

Непокорность – удел одиночек.

Позади взвыли сирены, но он не обернулся, продолжая наблюдать за крохотной точкой вдали. Ей сегодня удастся оседлать шторм, а вот ему – нет.

– Лети, птичка, лети… – прошептал он, стерев с лица соленые брызги.

На плечо опустилась тяжелая рука.

– Молодой человек, на том свете отдохнете, вставайте уже.

По щекам хлестко ударили. Раз, другой…

Злыдень открыл глаза и перехватил замахнувшуюся для третьей пощечины руку:

– Спасибо, я уже тут.

Над ним склонился человек в белоснежном комбинезоне. На узком лице – обязательные очки, а в ногах металлический чемоданчик – типичный ученый, как под копирку. Видимо, этот вывод отразился на его лице, вызвав у мужчины грустную улыбку.

– Поверьте, вы сами выглядите, как повзрослевший новобранец, только-только вкусивший тяжелой воинской доли. Мне, конечно, надоело это одеяние, но не я придумывал образ.

– Голова не болит? – присел рядом Талтер.

– Нет, – с удивлением понял Злыдень. – Это какое-то лекарство?

– Поздравляю с окончательной рассинхронизацией, – хмыкнул полковник. – Добро пожаловать в ад.

– Я не программа!

– Ну, не совсем так, – отозвался ученый. – Вы – что-то вроде оцифрованного сознания с интегрированной памятью. Ваши настоящие воспоминания вступили в конфликт с искусственными, и произошел программный сбой. Обычно от такого погибают, но единицы могут приспособиться и постепенно вернуть часть своей памяти. Не спрашивайте только, как это возможно.

– То есть я все-таки человек?

– Если вам от этого будет легче.

Злыдень попытался вспомнить родителей, но обнаружил, что забыл даже, как их зовут. Все, что было с ним до высадки, будто произошло много лет назад, остался лишь общий смысл. Детали же стерлись напрочь.

А вот настоящая память возвращалась, с каждым новым словом, с каждой новой мыслью. Большая часть воспоминаний еще туманна, но, по крайней мере, теперь он знал, как здесь оказался и что делать дальше. Понемногу он становился собой, гораздо быстрее, чем предполагал ученый, но делиться этим с остальными не следовало. Могут заподозрить.

– Я – бот?

Слово пришло из прошлой жизни, но не вызвало никакой боли.