Такое ему действительно не приходило в голову, и Шахрияр пускает в ход последний козырь и выкладывает Ахмеду всё, что он узнал от Нитэна. Когда он заканчивает, Ахмед тяжело вздыхает:

– Слушай, Шар, ну ты и напридумывал – целая теория заговора, а доказательств при этом у тебя ноль. За многие годы я помог тысячам людей. Людей, которые просили меня лишь об одном – о помощи, потому что оказались в отчаянной ситуации, из которой не могли выбраться сами. Катерина может дать тебе целый список этих людей, да что там отдельных людей, целых семей, которым я помог. Ты не веришь мне? Давай, поговори с ними! Что же до Каммингса, да, вполне возможно, я пересекался с ним где-то. Например, на каком-нибудь благотворительном мероприятии. Я в таких участвую по несколько раз в год.

– Ты прав, я тебе действительно не верю.

– Мне тебе напомнить, что это ты обратился ко мне за помощью, когда узнал, что я адвокат по вопросам иммиграции?

– У меня есть официальная страничка на сайте института. Ты догадался, что я из Бангладеш, и проследил за мной до курсов бенгальского.

– Тебе явно надо менять профессию, Шар, – смеется Ахмед. – С таким богатым воображением тебе следует стать писателем. Давай закончим разговор. Если возьмешься за ум, то знаешь, как со мной связаться.

* * *

По прошествии часа после разговора с Ахмедом Шахрияр привозит Анну матери. В дверях их встречает Джереми.

– Привет, – Шахрияр протягивает руку. Следует скованное рукопожатие. Джереми в темно-синем костюме, верхняя пуговица расстегнута, узел галстука ослаблен.

– Мы с Вэл хотели спросить, ты можешь ненадолго зайти поговорить? Анна, солнышко, ступай в свою комнату. Шар скоро придет пожелать тебе спокойной ночи.

Шар идет за Джереми в гостиную. Вэл сидит на диване – тоже в деловом костюме, полосатой блузке и юбке-карандаш. Когда мужчины заходят, она встает, отчего обстановка приобретает еще более официально-формальный оттенок.

– Привет, Шар.

– Привет. – Он опускается в единственное в гостиной кресло. Джереми и Вэл присаживаются на диван, отчего Шахрияру начинает казаться, что он психотерапевт по семейным отношениям.

Вэл сразу переходит к делу, не тратя времени на лишние любезности:

– Что у тебя с визой?

Он вспоминает разговор, состоявшийся с Ахмедом. Это был его последний шанс.

– Всё плохо.

Последние несколько лет Вэл носит очки в изящной черной оправе. Из-за стекол именно этих очков она сейчас внимательно смотрит на Шахрияра.

– А что, если ты еще куда-нибудь поступишь учиться? Тогда тебе дадут студенческую визу.

– Чтобы получить такую визу, мне придется выехать из страны. Кроме того, нет никаких гарантий, что мне ее дадут. И вообще, я не могу себе позволить бесконечно тут жить без работы.

– А ты не можешь тогда просто остаться?

– В смысле нелегально?

– Называй это как хочешь. Не ты первый, не ты последний.

Он перечисляет все риски, которые влечет за собой этот вариант, а за ними и минусы. По сути дела, Шахрияр повторяет то, что ему сказал Фейсал Ахмед.

Вэл откидывается на спинку дивана. Джереми, наоборот, подается вперед, упирая локти в колени. Эта картина на миг кажется Шахрияру странной. Ему приходит на ум, что Вэл и Джереми идеально подходят друг другу – как ключ к замочной скважине.

– Мне кажется, что мы все намеренно не обращаем внимания на очевидное, – произносит Джереми.

– Нет, – Шахрияр качает головой, сразу поняв, о чём пойдет речь. – Так не годится. Это как-то неправильно.

– Да ты подумай, – говорит Джереми. – У вас есть ребенок. Какая-никакая история отношений. Вам не составит труда убедить власти, что ваш брак настоящий.

Вэл поворачивается к нему с непроницаемым выражением лица:

– И ты не станешь возражать?

Джереми сухо смеется.

– Если вы заключите брак только на время, то тогда не буду. Прости, солнышко, наверное, надо было сперва посоветоваться с тобой. Просто мне эта мысль пришла в голову буквально секунду назад. Мы с тобой не афишировали наши отношения. Думаю, тебе с Шаром нужно поднакопить доказательств – совместный банковский счет, факт совместного проживания. Я еще ничего толком не продумал. Ну а после того как Шару дадут грин-карту, вы разведетесь.

Вэл и Джереми переглядываются. Они словно обмениваются мыслями, так, как умеют только супруги. Наконец Рубикон перейден, решение принято, и они, синхронно кивнув, поворачиваются к Шахрияру.

– Я… я даже не знаю, что сказать, – запинается он.

– Ты хочешь остаться в Штатах? – пристально смотрит на него Вэл.

Он уходит в себя в поисках ответа. В глубине души он знает правду, и она вполне его устраивает.

– Я смирился с тем, что осталось в прошлом. Я хочу остаться. Но как это скажется на вас обоих?

– В этом-то всё и дело, – кивает Джереми. – Дело ведь не только в нас. Дело в Анне.

<p>Захира</p>

Калькутта, Индия, август 1946 года