Он хочет сказать, что любит ее и что не мыслит без нее жизни. Признание в своих чувствах для него неизбежность. Он открывает рот, но волнение берет верх над решимостью. Но потом Шахрияр чувствует, как в него упирается твердый уголок коробочки, которую он с минуты на минуту собирается поднести Вэл. Эта коробочка в кармане придает ему сил, чтобы отринуть колебания.

Он берет ее за руку. Она поворачивается и одаривает его улыбкой. В последних отсветах уходящего дня он видит, что улыбка натянутая и неискренняя.

– Я хочу кое о чем тебя попросить, – мягко говорит он.

<p>Вэлери</p>

Вашингтон, сентябрь 1994 года

Они принимают решение вернуться обратно тем же вечером, отменив бронь в гостинице. Атмосфера в автомобиле тягостная и напряженная. Шахрияр молча ведет машину, а Вэл, отвернувшись от него, тихо плачет. Его предложение стало для нее полнейшей неожиданностью. В последние дни она собиралась с духом, чтобы как можно мягче предложить ему расстаться. Да, он ей дорог, да, он очень милый и славный, но тем не менее она не видит себя с ним вместе. Они слишком разные. Ее тянет на приключения, а ему хочется спокойствия. Ей хотелось как можно быстрее уехать из дома. Он же ждет не дождется, когда сможет вернуться в отчий дом.

Даже если им и удастся преодолеть все эти различия, ей всего двадцать пять лет, и она не готова к браку. Перед ней сейчас столько открытых дверей! Она надеялась, что сейчас, по прошествии всех этих месяцев, что они были вместе, расставание произойдет само собой, естественным и оттого менее болезненным образом. Он оканчивает университет, и она тоже оканчивает университет. Каждый идет дальше своей дорогой. Она ведь с такой радостью рассказывала ему о том, что ее взяли на практику во Всемирный банк, с восторгом говорила, как ей нравится учить арабский, а он оставался блаженно глух к ее намекам. Она решила, что эта поездка – прекрасная возможность расстаться друзьями и поставить в их отношениях точку. Однако Шахрияр смотрел на вещи иначе.

Все эти мысли она попыталась изложить ему, когда он обратился к ней на веранде. Поняв, к чему он клонит, ее сердце сжалось от ужаса. Она высказала всё, что было у нее на душе,– запинаясь, очень нескладно, резко. Она говорила и при этом видела, как он никнет от ее слов, как рассыпаются в прах его надежды. Нежность, что она к нему испытывала, отступала перед закипающим в душе раздражением, вызванным его нежеланием видеть очевидное. Господи, Шар, я же говорю очевидные вещи!

Она ненавидела себя за это раздражение.

Он плавно останавливает машину перед домом, где располагается ее квартира. В столь поздний час на улице, залитой белым светом фонарей, царит полнейшее безлюдье. Шахрияр выбирается из машины, открывает багажник и достает ее вещи. Она выходит на тротуар. Он подкатывает к ней ее маленький чемоданчик.

– Тебе помочь его дотащить? – спрашивает он, впервые заговорив с ней за два часа.

Она качает головой. Ее глаза все еще красные от слез.

– Шар, прости, что…

Он выставляет перед собой ладонь:

– Не надо. Не извиняйся. Сам виноват. Это ты прости, что поставил тебя в неловкое положение.

– Я не стану говорить всю эту банальщину вроде «давай останемся друзьями»… Но ведь это действительно вариант. Я была бы этому очень рада.

Он кивает, избегая при этом смотреть ей в глаза.

– Спасибо. Да, конечно. Посмотрим.

Он идет к водительской двери.

– Обожду, пока ты не войдешь в квартиру.

Он верен своему слову. Стоит ей войти в прихожую и зажечь свет, он тут же, не медля ни секунды, срывает машину с места.

* * *

Дни идут за днями, а от Шахрияра ни весточки. Вэл тоже не торопится выходить с ним на связь, понимая, что ему нужно время, чтобы смириться с их расставанием. Однажды вечером, через неделю после того судьбоносного вечера на веранде гостиницы в горах, Вэл раздумывает, а не позвонить ли ей первой, чтобы узнать, как у него дела, как вдруг раздается телефонный звонок. Она снимает трубку и слышит в ней голос Шахрияра. Радость и облегчение тут же сменяются тревогой, когда он начинает говорить.

– Вэл, мне только что звонили из Дакки, – голос Шахрияра срывается от напряжения. – С отцом беда.

Он связался с ней сразу же, как только ему сообщили об инфаркте. Рахим сейчас в больнице, он в сознании, его состояние улучшается, но Шахрияр всё равно не находит себе места от волнения. Он обо всем узнал от Рины. С ее слов, Рахим и Захира сидели утром во дворе на кованой скамейке и пили чай. Потом в ворота позвонил газетчик, и Захира, оставив мужа, в одиночестве пошла открывать. Вернувшись с экземпляром «Дейли стар» под мышкой, она обнаружила, что муж стоит на коленях на земле, его лицо искажено от боли, а его безупречно белые брюки – в потеках чая.

– Я уже поговорил с доктором по телефону, – говорит Шахрияр. – Он сказал, что это заурядный инфаркт. Ты только подумай! Словно речь идет о разновидности каких-то улиток!