Читаем Untitled полностью

То, что другим казалось полумерами и нерешительностью, Хейс считал умеренностью. Его жена, Люси, была известной сторонницей умеренности. Супруги запретили употреблять спиртное в Белом доме, за что Люси получила прозвище Лимонадная Люси. Но когда она отказалась осудить пунш из кларета, поданный на ужине в их честь в Филадельфии, вашингтонское Общество умеренности Люси Хейз осудило ее и сменило название. Джеймс А. Гарфилд, наблюдая за тем, как президент барахтается в больших и малых делах, считал, что "складывается впечатление, что он недостаточно велик для того места, которое занимает", и что его избрание "стало почти смертельным ударом для его партии".73

Неспособность Конгресса принять ассигнования на армию вынудила Хейса созвать специальную сессию осенью 1877 года. Он не только не получил ассигнований - демократы не стали бы финансировать ни армию, ни гражданскую службу без отмены законов о гражданских правах, - но и получил многое, чего не желал. Конгресс проверил федеральную власть, которую он направил на помощь железным дорогам. В 1877 году демократы предложили законопроект, препятствующий использованию федеральных войск в качестве гражданских сил (posse comitatus). Цель законопроекта заключалась в том, чтобы помешать соблюдению гражданских прав. Законопроект провалился, но антимонополисты-республиканцы и демократы заменили его законопроектом, который разрешал использовать войска только в тех случаях, когда это "прямо разрешено Конституцией". Это позволяло использовать армию для защиты избирательных прав, охраны почты и исполнения судебных постановлений, но не для иного вмешательства в трудовые споры или для исполнения законов о доходах, направленных против бутлегеров.74

Не имея ассигнований на финансирование большей части правительства, Хейс одновременно оказался в состоянии войны с республиканскими ставленниками за контроль над назначениями. Конгресс, по мнению реформаторов государственной службы, нарушил конституционное разделение властей, взяв на себя право исполнительной власти назначать чиновников, отнимая власть у президента. Политические назначенцы отдавали свою лояльность партийным машинам штатов и местных органов власти, а не нации, и отчисляли свое время и часть зарплаты партиям, которым они были обязаны своими должностями. Пехотинцами в этой армии патронажа были почтмейстеры, которых к середине прошлого века насчитывалось около пятидесяти тысяч. Когда Хейс поклялся запретить федеральным чиновникам занимать политические должности, назначил Комиссию Джея, которая рекомендовала сократить штат нью-йоркского таможенного инспектора, и попытался заменить инкассатора Конклинга, Честера А. Артура, своим собственным ставленником, это означало войну.75

Взявшись за таможенные службы, Хейс хотел сломить противостоявшие ему машины Сталварта, которые наживались на американской системе управления на основе пошлин. На самом деле Артур был весьма компетентен. Он усовершенствовал процедуры нью-йоркской таможни и избавился от откровенного подкупа чиновников. Однако Артур оставался верным функционером машины Конклинга. Он оказался мастером так называемой системы moiety (ключевого элемента управления на основе пошлин), которая давала государственным чиновникам право на 50 % штрафа с товаров, заниженных для импорта, и использовал ее для обогащения себя, своих подчиненных и своих спонсоров. В знаменитом деле 1872 года импортному дому "Фелпс, Додж и компания" был начислен штраф в размере 271 000 долларов на груз, который, как оказалось, был занижен всего на 6 000 долларов и принес государству убытки в размере всего 1600 долларов. Половина суммы в $271 00 досталась правительственным чиновникам, включая Артура, а те, в свою очередь, выплатили значительные судебные гонорары Конклингу и Бену Батлеру. Скандал был достаточно плохим, чтобы положить конец системе "moiety", но оставалось множество других возможностей для наживы.76

Платное управление представляло собой административную стратегию, которая была не менее "современной", чем бюрократия, ставшая характерной для европейских государств. Для исполнения законов и реализации государственной политики использовались сборы, щедроты, субсидии и контракты с частными лицами или корпорациями. Сразу после Гражданской войны то, что внешне могло выглядеть как бюрократия в Главном земельном управлении, Управлении по делам индейцев или Министерстве финансов, на самом деле представляло собой набор агентов, которые жили на собранные ими сборы и экономические возможности, которые давала их работа. Там, где сборов и щедрот было недостаточно, федеральное правительство регулярно делегировало правительственные функции корпорациям, церквям и множеству других независимых субъектов. В итоге получилась громоздкая и неэффективная система, которая требовала мало налогов, но была вездесущей и часто навязчивой.77