Читаем Учитель истории полностью

Пускай теперь мы лишены

Родной семьи, родной страны.

Но верим мы, – настанет час,

И солнца луч блеснёт для нас.

Сочувствовать белоэмигрантам было не патриотично, в любом случае, предосудительно. Вслух об этом говорить не следовало. Но я ничего с собой поделать не мог. Слушал пластинку и пел, пел наедине, стеснялся в присутствии близких. Пел самозабвенно, словно о себе, о своём неудачном прошлом и неизвестном будущем. А когда слушал и пел романс:

Дорогой длинною и ночью лунною,

И с песней той, что вдаль летит, звеня,

И с той старинною, с той семиструнною,

Что по ночам так мучила меня…