Читаем Учитель истории полностью

Лебёдка опустила аэростат, гондола коснулась земли, солдаты из команды обеспечения придержали квадратный фанерный ящик с открывающейся дверцей. Следующая четвёрка, в составе которой был я, направилась к аэростату. Как самый лёгкий в своей группе, шёл первым. Да, пожалуй, был самым маленьким и самым лёгким во всей команде школьников. Рост метр сорок четыре, вес 38 килограммов. Почти столько же весили парашюты: главный – двадцать кг и запасный – десять. Но я легко, без напряжения нёс на себе эту ношу.

При прыжках и с аэростата, и с самолёта первыми выпускают тех, кто потяжелее, оставляя самых лёгких напоследок. При входе в гондолу справа от дверцы место аэронавта. Два парашютиста размещаются на скамейке напротив, один рядом. Четвёртый, самый лёгкий на откидном сидении в вырезе задней стенки гондолы. На сидении не было спинки. Чтобы по нечаянности не вывалиться, опрокинувшись через спину, я обеими руками держусь за борт гондолы. Аэронавт закрепляет карабины вытяжных веревок за трубу, что возвышается над гондолой. Прыжки с принудительным открытием парашюта.

Аэронавт даёт команду, аэростат набирает высоту. Земля быстро удаляется, уплывает вниз. Вот уже видны в отдалении дома, с высоты выглядевшие совсем не так, как на большом расстоянии на земле. Вот уже и весь город уместился в поле зрения. Подъём напомнил Аркаше полёт бежавших из Ричмонда на воздушном шаре героев романа Жюль Верна «Таинственный остров». Такие же ощущения испытал в своё время, когда смотрел полёт в кинофильме. Сейчас эти ощущения повторились. Будто совершал не подъём на аэростате, а полёт на воздушном шаре.

Но вот подъём замедлился, потом аэростат застыл на одной высоте. Аркадий никогда не летал на самолёте, никогда не бывал на такой высоте. Опытные парашютисты советовали: во время первого прыжка не смотреть вниз, на землю, чтобы не испугаться высоты. Взгляд должен быть устремлён вперёд.

Меня поражает вид земли с находящимися на ней постройками, тонкой лентой дороги, тёмными пятнами леса на заснеженном фоне. Аэростат начинает возвращаться к земле. Спуск настолько заметен, что тут же пугающая мысль: как же прыгать при такой скорости снижения. Но это только в первые мгновения. Парашютисты быстро осваиваются и уже не замечают, не обращают внимания на равномерное снижение аэростата.

Аэронавт открыл дверцу и дал команду первому парашютисту: «Приготовиться!» Парашютист стал на порожек, одна рука на запасном парашюте, второй придерживается за борт гондолы. По команде «Пошёл!» – скачок обеими ногами из гондолы. Потом – второй. Третий. Подошла моя очередь. «Приготовиться!» – «Есть, приготовиться», – громко отвечаю, чтобы не подать вида, что переживаю, прохожу к проёму по слегка покачивающейся гондоле, стал на порожек в ожидании следующей команды. Смотрю прямо перед собой, не приглядываясь и не разглядывая, что там вдали. Стою в гондоле на высоте 600 метров, будто на вышке, до земли рукой подать. Команда: «Пошёл!» – «Есть, пошёл!» – дублирую команду и в тот же момент отталкиваюсь от гондолы. Падение. Точь-в-точь, как с дерева. Знаю, что до полного раскрытия парашюта пройдёт три секунды, за которые пролечу сто пятьдесят метров.

Надо вести счёт. Этому обучили. Трёхзначными числами: 321, 322, 323. Тренировались. Но совершив прыжок, отделившись от гондолы, про счёт забываю. Слышу за спиной шелест купола и строп, вытягивающихся из ранца. Перед глазами мелькает, мельтешит что-то, не различимое вдали. Это значит, во время прыжка глаза не закрыл. Многие не скрывали, что до раскрытия парашюта падали с закрытыми глазами. Невольно получалось.

Время падения в пустоту не показалось долгим. Даже не заметил, как проскочили эти три секунды, которые забыл сосчитать, и почувствовал рывок. Парашют раскрылся, падение прекратилось. Наступил самый чарующий, волшебный момент, медленное, почти не ощутимое на высоте снижение. Парашютист не снижался, парил. Парил на большой высоте, теперь высота не пугала. Надёжное устройство – парашют, – в котором никто и не сомневался, обеспечивал медленный, плавный полёт к земле.

Сразу после раскрытия парашюта, как требовала того инструкция, поднимаю голову, чтобы осмотреть купол, убедиться, что купол открылся полностью, нет перехлёста стропы, такое, предупреждали, хотя редко, но случается. Шапка упёрлась в воротник куртки, так что весь купол разглядеть не могу. Но по плавному медленному снижению понимаю, что всё в порядке. Оглядываясь во все стороны, смело гляжу на землю с такой высоты. Неожиданно для себя громко запел от переполнивших чувств: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…». Восторг неописуемый: я совершил прыжок, я сделал это, отныне доказал себе, что могу летать, смогу стать лётчиком. «Рождённый ползать, летать не может». Сколько раз повторял эту фразу. Теперь доказал, что рождён летать. Медленно снижаюсь, хочется одного, чтобы это длилось, как можно дольше.