Читаем Учитель истории полностью

Назавтра я, как секретарь ученической комсомольской организации, сопровождал принятых на собрании в райком комсомола. Молодёжи много съехалось в тот день со всего района. Это был массовый сталинский приём в Комсомол. Члены бюро райкома работали оперативно, поздравив каждого принятого и вручив комсомольский билет.

Траур продолжался, а жизнь шла своим чередом. Моё намерение стать после окончания школы лётчиком сильно поколебал Антон Семёнович Макаренко. Сначала я прочитал «Педагогическую поэму». Впечатление было потрясающим. Я загорелся желанием стать педагогом. Насколько это увлекательно обучать и воспитывать детей, чтобы вырастить их достойными гражданами страны, решительными и самоотверженными строителями коммунизма. Если следовать опыту Макаренко, который из безнадёжных беспризорников воспитал превосходных людей, то общими усилиями всех педагогов страны мы воспитаем новое поколение, которое будет не только строить, но и жить при коммунизме. Какие радужные картины рисовал я себе. Какой заманчивой и привлекательной представлялась работа в школе. Ради этой вдохновенной работы готов оставить мечты о небе. Летать, безусловно, интересно, устанавливать мировые рекорды, испытывать, как Чкалов, новые самолёты, рисковать жизнью и, может быть, даже погибнуть во славу Родины. Погибнуть героем почётно и совсем не страшно.

Посвятить жизнь воспитанию человека, способного творить чудеса и совершать беспримерные подвиги, работа ещё более важная и ответственная. Я прочитал у Макаренко «Книгу для родителей». Уж я-то сумею правильно поступать и со своими детьми и с воспитанниками. У меня не будет промахов и ошибок, которые допускают родители и взрослые. Я читал Макаренко том за томом и всё больше убеждался, что стать педагогом моё призвание.

С увлечением читал «Что делать?», «Отцы и дети». Книги для меня были главными воспитателями. Сестру, хотя она и учительница, я не воспринимал как воспитателя. Мы с ней разговаривали, обсуждали поведение литературных героев и выдающийся успех Макаренко. Но её заботило, чтобы я приготовил уроки, знал пройденный материал. Как-то и мысли не допускал, что моя сестра меня воспитывает. Мать тоже больше заботилась, чтобы я не простыл, не забывал потеплее одеться в холодное время. Она меня вообще не воспитывала. Однозначно пришёл к заключению, всё, что есть во мне хорошего, обязан книгам. Тем более от книг я приобрёл черты характера, которых не было ни у сестры, ни у матери.

Так что к концу года я окончательно решил, буду педагогом, как Макаренко. Мало того, я прикинул, что до конца школы ещё целый год, а что если этот год провести в колонии? Там я пройду систему воспитания, какой нет в школе. Там я на себе испытаю педагогический метод Макаренко. Продолжая читать Макаренко, я всё больше и больше размышлял, как много полезного я получил бы в колонии. Вот как только туда попасть? Туда же так просто не берут. Колония для правонарушителей. Чтобы такое сделать? Преступление совершать не хотелось. Вот если что-нибудь безобидное, но достаточное для направления в колонию. А кто туда направляет? Скорее всего, милиция? На многие вопросы я не знал и не нашел ответа. Но на протяжении нескольких месяцев мысль провести год в колонии не оставляла меня.

Надо сказать, что год для меня оказался благополучно удачным. Лишь один-единственный случай вспоминается с огорчением.

В последних числах апреля побывал у председателя районного комитета ДОСААФ, и он без колебаний доверил мне малокалиберную спортивную винтовку, мишени и патроны, деньги за патроны я заранее собрал, для проведения учебно-тренировочной стрельбы у нас, в Лохусуу. На пустынном берегу озера, чтобы никого не подстрелить, оборудовали тир, и довольные школьники стреляли настоящими патронами по настоящим мишеням. На следующий день винтовку вместе с гильзами надо было вернуть в райцентр. Но я решил, что смогу это сделать днём позже, и после обеда ушёл в лес пострелять по живым мишеням, вдруг попаду в какую-нибудь зазевавшуюся птичку. С десяток патронов для этой цели у меня были. Ходил я недолго, может час, от силы полтора. Подстрелить ничего не удалось, пули выпустил по тонкоствольным молодым соснам.

Возвращаюсь из леса, а по дороге навстречу мать ведёт председателя ДОСААФ. Сердитый. Давай меня вразумлять, что накануне Первого мая он должен оружие поместить в несгораемый сейф, опечатать и доложить военкому, что оружие всё на месте и опечатано. Головомойку я тогда заслуженно получил. Но откуда мне было знать, что на праздники оружие опечатывается? Урок извлёк. Стыдобушка какая, подвести районного начальника. Долго переживал каверзный случай.

Год приближался к концу. Отметки были хорошие. Мне нравилось, что по большинству предметов у меня «пятёрки», но быть отличником, как-то не очень хотелось. Ещё подумают, что в отличники вышел из-за сестры-учительницы.