Читаем Учитель истории полностью

Село Лохусуу привольно разместилось на обоих берегах реки Авийыги. На левом берегу реки сразу за мостом наезженная дорога вела в сторону озера. В самом устье вдоль берега озера правильной улицей разместились дома старожилов этих мест русских рыбаков, поселившихся, Бог знает когда. Эта часть села неофициально именовалась «русская деревня». На подходе красивая красного кирпича православная церковь.

Деревня Лохусуу упоминается в списках польской ревизии ещё в конце шестнадцатого века. В начале семнадцатого эти места были опустошены шведско-польскими войнами. После чего вновь много новых русских поселилось здесь, по западному побережью. В конце семнадцатого века на побережье близ Муствеэ появились русские староверы. Рыбацкие семьи русской деревни в Лохусуу исповедовали православие. Православный храм сначала деревянный построен в начале 70-х годов девятнадцатого века. В 1898 на средства купца II гильдии Медведева из Петербурга возведено здание из булыжника, углы, карнизы и колокольня обложены кирпичом.

Из учебников я знал, что после Октябрьской революции в Прибалтике была провозглашена советская власть. После гражданской войны Эстония, Латвия и Литва объявили себя независимыми государствами. В сороковом году с согласия правительств этих республик введены части Красной Армии, чтобы надёжнее укрепить границы в возможной войне с Германией, как объясняли учебники. Летом того же года прошли выборы, народ проголосовал за новые государственные органы и присоединение к СССР. Получалась такая картина. Народ поверил, что в государстве рабочих и крестьян им будет лучше, голосовали за присоединение, потом убедились, что ошиблись, но было поздно. И я искренне сочувствую этому народу.

Интересные вещи попали в мои руки. Сестра у кого-то из местных жителей раздобыла целую пачку пластинок с романсами русской эмиграции. Не все же уехали во Францию или Германию. Многие обосновались поближе, нашли приют в Эстонии.

Память о белоэмигрантах в Эстонии хранили эти пластинки. Больше других понравился романс со словами: «Молись, кунак, в стране чужой, молись, кунак, за край родной». Слово «кунак» никогда не слышал, и разобрать его было невозможно, мне слышалось: «молись у нас».

Воспитан я на героических фильмах о гражданской войне, был за красных, меня очень огорчало, что поздно родился и не смог, как Павка Корчагин, в будёновке, на лихом коне саблей рубить белых, чтобы отстоять Республику Советов. Но белоэмигранты вызывали у меня сочувствие. Переживал так, будто сам оказался в их числе, вместе с ними заодно. Не осуждал, но считал, что совершили ошибку, не поняли, что такое власть трудового народа и со временем преодолеют заблуждение и вернутся на родину, как это сделали писатели Максим Горький, Алексей Толстой и Александр Куприн.