Читаем У-3 полностью

В такой вот благотворной обстановке росла маленькая Линда, и она скоро научилась обращаться со слугами твердо и приветливо — умение, которое пришлось весьма кстати, когда развод родителей из четырех стен спальни выплеснулся на открытую сцену. Богатый судовладелец Хюсэен надолго заточил себя в западном флигеле розового дворца в Мильде. В крашенной морилкой библиотеке он отчаянно глушил водку в одиночестве за опущенными гардинами, среди вставленных в тяжелые золотые рамы «двуспальных» западнонорвежских пейзажей художников дюссельдорфской школы, дорогих картин от друзей-живописцев, антикварных раритетов, книг о путешествиях и топографии, ценных картографических листов Геелкерка и оригиналов старинных крепостных планов. Здесь Линда Хюсэен наконец увидела телефонистку отца, которая была моложе его на сорок лет и до конца манипулировала штекером.

Щадя детей, лето после завершения разводной процедуры госпожа Хюсэен провела на Лазурном берегу. Две старшие дочери были достаточно взрослыми, чтобы жить самостоятельно, и уже благополучно устроились в Швейцарии. Людвиг Хюсэен тоже уехал со временем вместе со своей телефонисткой. Однако дом продавать не стал. «Дворец Хюсэ» стоял темной, пустой, замкнутой раковиной, таившей воспоминания о добрых временах как в личной жизни, так и в судоходстве на линиях в Северном море и через океан, к берегам США. На запущенных газонах никакие странники уже не предавались грезам в серебристые летние ночи, даровитые дочери Хюсэен не расточали свои дары перед высшей бергенской буржуазией. Так называемый трубный глас Людвига Хюсэена не раскатывался больше в стенах дворца, вызывая вмешательство супруги, которая стремилась предотвратить большой скандал: «Ну-ну, Людвиг, после разберемся…» Не потрескивали весело камины во всех комнатах, даже и в ванных (коих насчитывалось четыре), не стучались в бронзовые двери мецената рифмоплеты или мазилы — все это осталось в далеком прошлом, только дождь без устали барабанил по глазурованной голландской черепице и обрушивался шквалами на парк, где тянулся к небу один лишь бурьян.

И в совсем других концах земного шара не только Линда, но и три ее сестры получили должное образование сообразно своим личным задаткам и наклонностям. Так, младшая, Гедда, которая изучает неорганическую химию в одном из университетов южной Калифорнии, уже готовится защищать диссертацию; что же до Линды, то она избирает другой путь к самостоятельности. После десяти лет за границей нужно принимать решение, и она решает остаться норвежкой, решает основательно. Будет преподавать в старших классах. И Линда отправляется на север, в Молсэльв, губерния Тромс, чтобы делиться приобретенными дорогой ценой знаниями с подрастающим поколением в этом медвежьем углу на границе с великим безлюдьем — во всяком случае, если смотреть глазами обитателя Нью-Йорка или Парижа, каковая возможность многажды предоставлялась Линде Хюсэен. Движимая не только чистым идеализмом, но и специальным интересом к арктической флоре, после многолетних университетских занятий ботаникой и обширных полевых исследований у Большого Невольничьего озера и на Баффиновой Земле в северной Канаде Линда решительно двинулась в путь.

Поток слов прерывается. Она рада возможности выговориться, а бесхитростная реакция идущего рядом молодого лейтенанта ВВС показывает, что он следит за смыслом, несется ли речевой поток вскачь через перекаты, ныряет ли в глубокую таинственную заводь или, замедляя бег в русле голоса, вливается в безмолвие. В море, которое они как будто различают там, вдали. Линда и Алфик остановились и смотрят, стоя бок о бок, и слышат далекие разрывы на полигоне. Прямо под ними на скальном уступе чернеет озерко в обрамлении высокого камыша. Его поверхность дробят светлые пузырьки воздуха. У самого края качается пропитанное водой бревно.

Алфик поднимает взгляд на далекий кругозор.

— Кажется, это Сенья? — говорит он, касаясь мягкой руки Линды. — Вон там, далеко?.. Ближний берег, — быстро добавляет он, чувствуя осторожный отклик ее пальцев.

Минутное сближение здесь, безбрежный кругозор там, впереди. Тут же пальцы ее разжимаются, она вздыхает «нет, нет» и поворачивается, направляясь обратно к дому.

— Ближний берег, — повторяет Алфик Хеллот, идя по ее следам. — Там тихо, спокойно. А только кто там бывал, дальний берег хвалят. Где бушует прибой.