Читаем У-3 полностью

Девичий смех подпалил шнур. Учитель снова взорвался. Алфик легко ушел от первого удара, который можно было назвать прямой правой. Кулак пролетел мимо, курсом на шведскую стенку. Алфик играючи шагнул в сторону, одновременно выбросив вперед левую руку. Я никогда не знал, что сразу за ухом у нас есть кровеносный сосуд, но тут из него по потной шее учителя вдруг потекла красная струйка. Учитель нанес ответный удар. И на этот раз попал. Мы это увидели. Алф Хеллот почувствовал. Короткий боковой удар, налитый доисторической яростью, проскочил снизу под перчатками Алфа. Куда именно он попал, не скажу, но попал крепко, вобрав в себя воздух и боль. Хотя Алфик подался назад и не принял удар всем своим весом. От последовавшего затем свинга он успел нырком уклониться, не нанося ответного удара.

Но учитель уже не замечал, попадает он или промахивается. Лишь с нарастающим бешенством продолжал колошматить воздух, метя в голову Алфа Хеллота, в его улыбку, одержимый желанием стереть прилипшую к лицу противника невыносимую ухмылку. И он бил, бил, чтобы сровнять с землей ухмыляющееся лицо, которое все быстрее мелькало вокруг него, все расплывчатее и недоступнее.

Для нас, зрителей, окруживших ринг, заключительная сцена сочетала в себе как высокую, так и низкую комедию. Учитель — выдохшийся, бессильный, внутренне сломленный, измазанный кровью, одурелый, руки машут, точно крылья ветряной мельницы при слабом ветре. И Алфик, который все время отступал, пританцовывая, нырком уходил в сторону, вниз, подпрыгивал, дразня соперника и почти не поднимая рук для удара.

Но дважды он ударил. Больше не понадобилось. Сперва его правая как бы случайно угодила в физиономию учителя. Однако тот не упал, только застыл на месте, с новой струйкой крови — на сей раз из правой ноздри.

Следующий удар был больше похож на настоящий бокс. Тоже правой, снизу короткий прямой в челюсть, сквозь заслон из медленно вращающихся мельничных крыльев. Лишенный драматизма, давно назревавший финал, точка в конце затянувшейся фразы.

Челюсть была не железная. На удар отозвалась дребезгом. Голиаф описал полукруг, теряя равновесие. На какое-то мгновение простерся косо в воздухе во весь рост.

Глухой звук от встречи головы с деревянным полом.

После чего оставалось только собирать осколки. До сознания победителя дошел гул возбужденных голосов, сиренный вопль учительницы физкультуры, он ощутил полотенце, которое я положил ему на плечи, увидел перчатки, которые я с него снимал, толпу, протиснувшуюся сквозь незримые канаты вокруг ринга.

И Китти.

Она не подходит к нему. Только проходит мимо. Ничего не говоря. Но она открыла Алфика Хеллота. Впервые он стал для нее личностью. Появляется птица. Веки Китти — ее крылья. Птица взмахивает ресницами и вылетает из глаз Китти. Классический номер иллюзиониста. Все смотрят на лежащего без сознания учителя, никто не видит птицу, летящую через спортзал, и только я ощущаю пустоту, видя, где она садится.

Официально происходит нечто совсем другое. Неприятная история. Скажем так: учительское собрание, родительский совет, школьное правление. Чисто физически незадачливый преподаватель оправился сравнительно быстро, сотрясение мозга оказалось не таким сильным, как вначале подумали эскулапы. Алф Хеллот получает последнее предупреждение и после недельного изгнания продолжает учиться в школе. Констанца в ужасе, но Авг. Хеллот воспринимает случившееся спокойнее, чем можно было ожидать. Пожалуй, в глубине души он даже слегка гордится сыном. Впрочем, у него слишком много других дел. Авг. Хеллот постоянно в бегах. Ему сулят место освобожденного секретаря профсоюзного объединения. То и дело вызывают на важные заседания в Осло. У него просто нет времени следить, что там происходит с Алфиком и преподавателем, который, когда его наконец выписывают из больницы, получает взбучку от директора и продолжительный отпуск, а кроме того, обзаводится темными очками, в коих по истечении отпуска и каникул является в школу.