Читаем У-3 полностью

Учитель с каждым проводил по тренировочному раунду. Он подзадоривал, заводил, стремясь активизировать в нас волевые задатки, быстроту реакции, контролируемую свирепость. Пробудить инстинкт убийцы, говорил он, бешенство, ярость, неистовство. Показывал исходные стойки, простые встречные удары, уязвимые точки, кое-какие трюки, которые, по его словам, могли пригодиться в жизни.

Одного за другим он вызывал нас на ринг. Тщательно и со знанием дела дубасил до боли, до синяков, до отупения. Избивал нас (я говорю «мы» и «нас», хотя, секундируя, только смотрел, как это происходит. Но ведь и комментаторы тоже так выражаются, верно?). Удар за ударом он утверждал свой авторитет, возводя несокрушимую постройку. Не один раз его убийственные нокауты останавливались в миллиметре от наших подбородков. Он вызывал нас на удары, которые только показывали, как мы беспомощны перед ним. Словно какой-нибудь международный гроссмейстер проводил сеанс одновременной игры против целого класса.

Но вот на ринг вышел Алф Хеллот.

Начало боя сулило полное разочарование. Алфик явно не заводился, да и учитель, который провел почти пятнадцать раундов, оспаривая первенство с самим собой, передвигался уже не так легко. Пританцовывая вокруг Алфика, он направлял в цель все менее точные и хлесткие серии ударов, а противник с каждым разом все легче уклонялся. Уходил от ударов. Избегал активного боя. Не оказывал сопротивления. Учитель — глаза чуть видно над перчатками — подзадоривал, все больше раздражаясь:

— Прими боевую стойку, Хеллот! Закрывайся! Выше перчатки, парень!

Алфик не реагировал. Он не стремился проявить себя, вообще ничего не добивался. Ему вся эта затея казалась нелепой. Но одно ему было ясно. Честолюбивый и красный Алфик Хеллот умел провести границу и упорно ее защищать. Постоять за себя и за всех нас. И теперь он ощутил, как что-то назревает. Мы тоже ощутили — почувствовали, что воплощаемся в теле, кулаках, мускулах Алфика. Он снова был нашей надеждой. Он должен был поднять перчатку. А голос учителя все подзадоривал:

— Выше, Хеллот! Не то схватишь хорошую плюху!

Но Алфик продолжал отступать, не поднимая рук для защиты. Вместо этого он быстро глянул на нас, зрителей, поймал мой взгляд и указал кивком на незадачливого противника.

— Защищайся, парень! — Учитель продолжал распаляться. В ответ Алф Хеллот остановился и застыл на месте, свесив руки вниз. В уголках его рта играла улыбка. Он снисходительно смотрел на прикрытого боксерскими перчатками преподавателя.

Запальный шнур был зажжен, чека сорвана.

И преподаватель взорвался. Как ручная или как противотанковая граната — сказать трудно. Но взорвался с грохотом.

Его хваленая контролируемая агрессия сменилась неуправляемой лютой яростью. Длинные руки давали ему преимущество, и он попытался достать Алфа Хеллота ударом, какого ни в одном учебнике бокса не видел.

Кулак преподавателя пробил внушительную брешь — вполне осязаемую глубокую брешь в прокисшем воздухе физкультурного зала, где меловая пыль смешалась с застарелым потом. Потому что Алфа Хеллота не оказалось там, куда был направлен удар. Мы видели, как он вовремя ушел от удара изящным и гибким нырком. И видели, как в это же время преподаватель открылся.

Сам совершил смертный грех, от которого старался спасти нас тысячами наставлений и чувствительных уроков. Открылся. Тогда как Алфик принял боевую стойку. Закрылся. И — не могу сказать, чтобы мы особенно удивились, — нанес удар. Прямо по открывшейся цели. Короткий удар, его, кажется, называют апперкотом. Чистенько, точнехонько и безо всякой злости.

Удар был не очень силен. Учитель устоял на ногах. Но ведь он стремительно шел вперед, а удар остановил его. И явно потряс. Мы видели, как он остановился, отпрянул, шатаясь, шага на два назад и мотнул головой, моргая странно изменившимися глазами. Надо думать, и Алфик видел эти глаза. Несколько секунд перед ними все кружилось. Глаза не понимали, что они видят, где пребывают, где верх, где низ. Только тупо таращились на Алфика.

Потом уразумели. Поняли, что на карту поставлено все. Теперь или никогда. Что в целом мире есть только два человека. Все произошедшее на свете со времен изобретения каменного топора было уничтожено одним ударом — ударом Алфика. Учитель, в шкуре палеолитического межвоенного периода, видел перед собой Алфика Хеллота, который стоял, заслоняя ему белый свет, стоял неподвижно, руки опущены до пояса, улыбка вздернута до ушей.

За спиной учителя в дверях физкультурного зала копились новые зрители. Девчонки после душа, девчонки, которые несколько минут назад, беззастенчиво голые, как ни в чем не бывало подставляли струям воды свои немыслимые тела. С еще не просохшими волосами они стояли в дверях за спиной учителя, заполнив весь коридор, и хихикали. Учитель слышал их, Алфик видел. Однако он видел только одно лицо, только один взгляд жег его сетчатку.

Китти!