Читаем У-3 полностью

Больше вопросов не было. Фридтьофсен коротко объявил, как будут дальше вестись поиски. Один отряд выйдет на прочесывание из Бюкле и проследует в заказник кратчайшим путем вдоль южного берега озера Бутсватн. Новобранцы из Эвье вместе с группой добровольцев стартуют в Нумеланде, что в тридцати километрах южнее по этой долине, и пойдут на запад по Хейбергской дороге в долине Фардал, курсом на Рускрепп-фьорд, после чего повернут прямо на север. Таким образом, оба отряда могут сойтись у озера Гюванн, где у самой границы губерний Ауст-Агдер и Ругаланд стоит одна из хейбергских хижин, похожая больше на крепость, чем на туристский приют. В заключение Хокон Фридтьофсен напомнил, что в горах Вестхейя еще лежит глубокий снег. Поднявшись из долины, придется стать на лыжи. Добавив несколько слов насчет порядка поисков из Хаукели, он закончил инструктаж, отложил указку и отпустил слушателей, не стирая чертеж с доски.

* * *

Теснотища. Кроме водителя, в кабину военного грузовика втиснулись Хокон Фридтьофсен, Констанца Хеллот и я. Фридтьофсен сидел справа от Констанцы, у двери, я — слева, между ней и шофером. Повернуться можно было только всем вместе по команде.

Мотор глухо гудел. Голос Фридтьофсена вторил ему, словно вспомогательный двигатель. Я дремал с открытыми глазами. Мы ползли сквозь туман со скоростью улитки. Водитель наклонился над баранкой, силясь не терять из виду задние огни идущей впереди машины. Тощий верзила лет двадцати, с метелкой светлых волос над прыщеватой физиономией, он время от времени посматривал на меня или на Констанцу с неуверенной улыбкой того же цвета, что прыщи. Желтые зубы в рамке красных губ.

Пахло дизельным топливом, немытым телом и трубочным табаком. Цепи на колесах ритмично перемалывали дорожный щебень. Констанца Хеллот то ли дремала, то ли спала. Но она сидела рядом с Фридтьоф сеном, и речевой поток не мог ее миновать. Хокон Фридтьофсен не расставался со своими топографическими картами. Они лежали стопкой у него на коленях. И похоже, именно в них черпал он вдохновение.

— Трудно поверить, что так могло быть, — услышал я. — Но это правда, чистая правда. Чуть ли не до середины семнадцатого века все карты Норвегии были начерчены иностранцами, которые никогда не бывали в нашей стране. Когда же наконец появился топограф, которому было важно, чтобы карта отражала истинную картину местности, его листы заперли в архиве генерального штаба. Где они лежали и пылились сотню лет! С грифом «Военная тайна»!

Дорога извивалась угрем по дну долины. День был в разгаре, но машины продолжали ехать с включенными фарами. Я с трудом различал редкие дома вдоль дороги. Время от времени Констанца Хеллот кивала и говорила Фридтьофсену «угу», показывая, что слушает. А тот все говорил.

— Во времена до фотоаппаратов, — продолжал он, — планы городов и панорамы местности рисовались не для украшения музейных и домашних стен. Этим делом занимались либо королевские военные инжечеры, либо шпионы, в зависимости от того, кому они служили — своим правителям или чужим державам. Недаром Клаузевиц ставит военное искусство в один ряд с изящными искусствами.

Веки становились все тяжелее. Дорога вниз по Сетесдалу — та самая математическая кривая, что теряется в бесконечности. Меня то засасывала, то отпускала тягучая дремота. Услышав слова шофера о том, что мы проезжаем Бюкле, я открыл глаза и увидел церковь, воткнувшую свой шпиль в туман. Тут же я снова погрузился в черную толщу дремоты, куда непрестанно вторгались трассирующие снаряды и где без устали журчала речь Фридтьофсена, перемежаемая звонкими репликами Констанцы.

— Нет, — расслышал я ее голос, не помня, чем было вызвано отрицание. — Наверно, у него были на то свои причины.

— Взять хотя бы карты Геелкерка. Первые карты, на которых как-то показана наша речная сеть. Утра, Улла, Фёрре, и Сира, и Квина — все реки, берущие начало в здешних горах. Впервые они были нанесены на карту человеком, который видел их своими глазами. Его звали Исаак ван Геелкерк, он был голландец родом, в Норвегию приехал во время шведско-норвежской войны в семнадцатом веке. По велению короля он исходил вдоль и поперек всю Южную Норвегию. Но карты его больше ста лет оставались военной тайной. Тайна сия велика и глубоко сокрыта!

Я посмотрел на Констанцу. Она спала — или делала вид, что спит. Возраст давал себя знать. Мы больше суток находились в пути. Колонна продолжала движение вниз по долине в сторону Балле. Водитель не выпускал баранку и не отпускал идущую впереди машину. Я видел только растворяющиеся в тумане габаритные огни. Уйду в сновидение, где к скалам лепится красный снег, вернусь — все та же картина. Водитель полулежит на баранке. Констанца Хеллот спит, навалясь на плечо Фридтьофсена. Так мы проехали через Валле. Туман не хотел редеть. Хокон Фридтьофсен оставил попытки разговорить нас и углубился в изучение своих карт.

У селения Нумеланд мы свернули с шоссе направо. На обочине стояли мальчуганы в широких бриджах и вязаных шлемах с завязками. Они деловито махали руками тупоносым грузовикам нашей колонны.