Читаем У-3 полностью

В помещении царил собачий холод. На низких желтых партах с прямой спинкой и наклонной крышкой сидело полтора десятка гражданских и военных должностных лиц — этакие странные переростки или калеки, словно насильно удерживаемые в мире школяров, из которого их тела давно выросли. Озаренные бездушным верхним светом лица выглядели так, будто эти люди всю ночь провели в поисках, не найдя ни того, кого искали, ни отдыха для самих себя. Дружно повернувшись к двери, офицеры и члены групп гражданской обороны увидели, как спортивно одетые пожилая женщина и молодой мужчина заняли места в заднем ряду, тогда как начальник местной полиции проследовал мимо парт на кафедру.

Стену позади него занимала черная, как переплет Библии, доска, а над доской все еще висели скатанные в трубку карты мира и зоологические таблицы, по нижнему краю которых можно было догадываться, как предыдущее поколение представляло себе природу и мир.

Хокон Фридтьофсен не стал тратить время на вводные фразы и формальности. Он начал инструктаж с того, что, повернувшись к аудитории спиной, стал с лихорадочной скоростью чертить что-то на доске. Чертил он молча, когда же снова повернулся к нам, все увидели на доске подобие карты, изображающей горную область к западу от долины Сетесдал, к югу от Дюрахейо и к северо-востоку от долины Сирдал. Дикий необжитый край. Приступая к объяснению, Фридтьофсен вооружился сломанной линейкой и показывал ею пункты и направления. Длиннющая шея и большой рот на маленьком круглом лице придавали его голове сходство с верхушкой перископа.

И то, что виделось ему в этот перископ, явно внушало какую-то надежду. Совсем маленькую, но все же реальную. Фридтьофсен повел линейкой через перевалы на запад, к самым глубоким и узким фьордам Рюфюльке.

— Ньярдархейм, — говорил он, стоя вполоборота к аудитории. — Как известно, в Ньярдархейме на каждом шагу есть хижины. Это может сыграть решающую роль.

— Речь идет о туристских хижинах?

Фридтьофсен повернулся к задавшему вопрос.

— Нет, генерал Эг. В основном не о них. Конечно, и туристские есть, но преобладают хейбергские хижины.

— Хейбергские хижины? — Генерал умел придавать своему голосу звучание, предполагающее немедленный ясный ответ.

И за ответом дело не стало.

— Да, генерал. Это хижины, которые названы в честь основателя так называемого «Заказника Ньярдархейм» Турвалда Хейберга из Осло. В начале века в нашей стране все еще были такие порядки, когда частное лицо могло приобрести обширный дикий район в собственное владение. Именно это и сделал доктор Хейберг. Он приобрел тысячу квадратных километров горных пустошей с высотами от восьмисот метров и больше, вершины до полутора тысяч.

Фридтьофсен излагал, точно местный краевед, оседлавший любимого конька:

— А целью этой его сделки было сохранить в неприкосновенности пастбища для популяции диких оленей к югу от Хаукели. При этом Хейберг предоставлял желающим за плату права на охоту и рыбную ловлю. Поставил дело на широкую ногу, напечатал проспекты на английском языке с точным указанием правил и сроков охоты, пунктов питания, с адресами местных носильщиков и проводников. Здесь, в Хейбергхейя, на зверя в себе охотились такие люди, как маршал Маннергейм и француз Анд ре Жид. Предполагалось, что таким образом заказник будет сам себя окупать, но этот план не удался, и во время войны Хейберг был вынужден уступить свое горное владение государственной организации, которая контролировалась норвежскими нацистскими властями. Они-то и придумали название «Заказник Ньярдархейм». Как известно, Ньорд в древненорвежской мифологии — бог моря, ветра и урожая. И в последние годы войны охотничьи угодья Хейберга были ристалищем оккупантов, скоробогачей и нацистских заправил.

Наращивавшиеся ассоциации не увели Хокона Фридтьофсена слишком далеко. Он остановился, поглядел на карту на доске, нашел главное направление и закончил:

— Но до той поры Хейберг успел построить здесь в горах три десятка больших и малых хижин. На них-то нам теперь и следует ориентироваться. Если капитан Хеллот катапультировался и сумел добраться до какой-нибудь из хижин, он может продержаться сколько угодно, даже если получил травму, когда приземлился. Будем надеяться.