Читаем Цыпочка полностью

Урок тянулся невыносимо долго, и, когда наконец он закончился, я быстро смылся. Я надеялся, что Кристи идет за мной. Мне это было нужно. Я загадал: если Кристи идет за мной, значит, боги на моей стороне, значит, все будет хорошо. Пока я спускался по холму, оглядывая Голливуд, раскинувшийся внизу в ярком дневном свете, движение, воздух и солнце оживили меня. Ветер разогнал облака и дымку, и был хорошо виден весь путь до океана. Я вдыхал запах теплой травы и ждал Кристи, стараясь выглядеть обычным студентом колледжа, наслаждающимся экзистенциальным солнечным днем. Мне не хотелось выглядеть цыпочкой на отдыхе.

Но Кристи не пришла.

Я привык к тому, что обычно она сама тянулась ко мне, но сегодня я страдал без нее. Я понял теперь, что мне нужно было пригласить ее с собой на ланч, поболтать о монахинях, угостить пивом, может, даже заняться старым добрым американским сексом. Я ждал и ждал, едва сдерживая себя.

В конце концов, простояв, сколько мог, я пошел искать Кристи. В классе сестра Тиффани болтала с несколькими оставшимися учениками, среди которых ее не было. Я спустился в библиотеку. Никого. Обратно на улицу. Ее нет. В кафетерии я столкнулся с кем-то, и мои кулаки зажили собственной жизнью, мгновенно сжавшись от злобы. К счастью, я успел остановиться перед ударом, и мне удалось подавить приступ агрессии. Вежливый английский мальчик взял верх, и я механически начал извиняться — извиняться слишком быстро и многословно. Парень, стоявший передо мной, поглядел на меня, как на сбежавшего из психушки. Я оборвал поток извинений и просканировал столовую: Кристи нет, Кристи нет, Кристи нет! Я рванул обратно на холмы и осмотрелся: Кристи нет. В мою голову хлынула волна бешенства и раздражения. Мне захотелось разбить зеркало, раскроить кому-нибудь череп, ударить в экран телевизора, так, чтобы рука прошла через него. Казалось, что если я не найду эту девушку, то не смогу спокойно жить дальше. Я знал, что совершу что-то страшное.

* * *

Когда мне было десять, отец и мать купили трейлер «виннебаго», и мы поехали смотреть Америку.

Старый, добрый Большой каньон приветствовал нас. Казалось, что когда-то внутри старушки планеты произошел взрыв, что-то вырвалось наружу, вспарывая скалы, а шрам остался до сих пор. Мы собирали дрова, похожие на кости, и разводили костры в местах, где духи танцуют шаманские танцы. Мы видели медведей, оленей и даже бобров.

Мои родители изучили Америку даже лучше, чем коренные американцы. Они показывали нам леса и озера, Млечный Путь, водопады и много других чудес природы.

А я так никогда и не поблагодарил их за это.

* * *

Кристи.

Она стояла в укромном уголке солнечной Калифорнии и выглядела как Мадонна, мать Иисуса Христа, нашего Господа и Спасителя, которая пишет записку, опираясь на мой мотоцикл.

Кристи, Кристи, Кристи!!!

Я был безумно счастлив видеть эту девушку.

Я подкрался к ней сзади и закрыл ладонями глаза. Она вздрогнула от неожиданности, а потом, почувствовав, что это я, расслабилась и тихонько засмеялась. На душе стало спокойно, в цыплячьем стане все пришло в полный порядок, а в жизнь вернулось солнце.

— Сестра Тиффани? — игриво спросила Кристи.

— Ты никому не рассказала о нас, правда? — спросил я.

— Черт, нет, конечно, — ответила она.

— Клянешься Богом? — спросил я.

— Клянусь Богом, сестра…

Я развернул Кристи к себе и взглянул в ее лукавые глаза.

— Я имела в виду, Дэвид, э-э-э… как дела?

— Так что, ты и сестра Тиффани?.. — улыбнулся я.

— Ты не возражаешь? — в глазах Кристи запрыгали бесенята.

Я всегда забывал, какой она может быть веселой.

— Нет, я всегда мечтал заняться любовью втроем с монашкой, — сказал я. — Хочешь прогуляться?

— Куда?

— К тебе.

Я поцеловал ее в губы, которые и в этот раз не показались мне тонкими.

— Ты серьезно? — спросила она.

— Конечно.

Все было намного лучше, чем я мог себе представить.

— Ладно, я хотела пойти в библиотеку, но… да, хорошо, почему бы и нет, — сказала она.

О боги! Как только я окончательно забыл обо всем, мой пейджер начал звонить.

* * *

Мне было восемь, но я как сейчас помню тот обед. Наш отец-иммигрант ел жирную свиную ногу, а все дети рассказывали, какие полезные американские вещи они сегодня сделали.

Мой шестилетний малорослый брат, логически мыслящий гений математики, лютой ненавистью ненавидел горох. И категорически отказывался его есть. Мама вела с ним долгие переговоры, но он игнорировал все ее слова и доводы. В конце концов, когда она начала на него давить, он провозгласил громким писклявым голосом: «Я больше никогда не буду есть горох».

Мама притворилось очень озабоченной, но можно было догадаться, что думает она совсем не о горохе, а о более важных вещах, которые не дают ей спокойно жить.

— Ешь свой гребаный горох, — неожиданно сказал отец.

Это было необычно. Он никогда не вмешивался в воспитание детей. Мне казалось, что у брата не было выбора: он должен просто заткнуться и начать есть горох.

Но, к моему удивлению, он упрямо смотрел на отца.

Это становилось занятным.

* * *