Читаем Цыпочка полностью

Случайно или нет, но я взял печенье над конвертом, откусил сладкий кусочек, а потом положил свои сладкие деньги в задний карман шорт мертвого Брэдди. Я стал богаче на сто баксов и теперь ничего не делал просто так. А печенье было хорошее, чуть сыроватое. Я всегда любил такое. Я жевал печенье, запивал его молоком и тихонько посмеивался над глупым стишком, который крутился в голове. Стало еще смешнее, когда я представил себе, как мы выглядим со стороны: парень в гавайской рубашке, принадлежавшей мертвому мальчику с фотографии, рядом с его сексуальной мамочкой. Конверт в карман, печенье в рот, и пошло все к дьяволу. Я прикрыл глаза и попытался представить ее крошкой-звездой из моего любимого порношоу.

— Почему бы тебе не подойти и не присесть рядом с мамочкой, Брэдди? Ты не возражаешь, что я буду называть тебя так? — с кровати, застеленной одеялом с изображениями различных спортсменов, она послала мне улыбку Девы Марии.

— Нет, это классно, — ответил я.

Зови меня Брэдди.

* * *

Это случилось, когда мне исполнилось десять. Однажды я вернулся домой после игры, а там было пусто. Ни души. Это было необычно и страшно, ведь мама должна была ждать меня. Так бывало всегда: она встречала меня в холле, расспрашивала об игре и кормила горячим ужином. Теперь я вдруг понял: ее нет дома. Я осознавал это абсолютно ясно, но все-таки не мог в это поверить. Я бегал по дому, звал ее, но она не отвечала. Я запаниковал… Она устала от нас, ей надоел Хайтаун, надоела Америка, надоел ее жуткий муж? Или, самое худшее, ее тошнит от меня?

Пока я проверял каждую комнату, мне казалось, что мое сердечко выскочит из груди. Я никогда не думал, что мама сможет уйти, но она ушла. Я знал это.

Тяжело дыша, я вбежал в спальню родителей. Ее не было и там. Я даже заглянул в шкаф с ее вещами. Когда-то я нашел маму плачущей в шкафу. Тогда это показалось мне нелепым и просто ужасным. Но сейчас я так хотел надеяться, что она плачет там. Шкаф не был пустым, он оказался забит всякой всячиной. Там были и нафталиновые шарики, и щетка для обуви, и аккуратно сложенное в стопку постиранное белье… Но мамы не было. Мне стало так страшно, что я почти не мог дышать, и на мгновение мне показалось, что я тону.

* * *

Моя жемчужная клиентка поглаживала покрывало на кровати, приглашая Брэдди. Эй, Брэдди, приходи посидеть на мертвой кровати рядом со своей ненормальной мамочкой. Мне даже пришло в голову, что хорошо бы отдать конверт обратно и убраться отсюда ко всем чертям. Только, пожалуй, было уже поздно. Придется делать то, что она хочет, и думать, что все будет в порядке. Я куплю себе мороженого, а потом пойду в 3-Д и гляну, нет ли у Санни какой-нибудь сладкой крошки для меня, чтобы поразвлечься.

Когда я сел на кровать, мамочка прижала меня к себе и начала тереться об меня. Хотела ли она заняться со мной сексом? Хотела ли, чтобы я был ее маленьким мальчиком? Я почти потерял сознание и просто задыхался от этой жемчужной мамочки и от ее приторно-сладких духов, запах которых перехватил мне горло.

Она легла на спину и потянула меня за собой. Я улегся в позу эмбриона, положив голову ей на грудь. А она вложила мне в рот сосок, чтобы дорогой мертвый Брэдди сделал то, для чего генетически был создан: пососал мамочку.

Я резко выдохнул, мне было ужасно противно. Но даже если я пожалуюсь Санни, он только выкрикнет свое «хей-хо». Слушай, это всего лишь работа, всего лишь еще одно унижение для цыпочки, ты ведь согласился на это.

Деваться было некуда, и я начал сосать.

Потом она заставила меня лечь на себя и, пока ее руки возились с ширинкой, спазматически прижалась своими бедрами к моим.

Я вытащил член. Он должен был быть твердым, но оставался безнадежно вялым. У нас проблемы, мистер Хьюстон. Я плотнее закрыл глаза, чтобы не видеть, кто лежит подо мной. Я пытался фантазировать, хоть как-то абстрагироваться, найти хоть что-нибудь, что заставило бы мой член заработать. Я слушал свой внутренний голос: «О, крошка, дай мне это, маленькая плохая девочка… тебе нравится это, не так ли?., о, крошка, крошка, крошка…»

Слова и мысленные образы в конце концов заставили кровь двинуться в правильное русло. И в следующую секунду я уже вошел в нее, снова плавал в этой реке, и вода, как всегда, была хороша. Раз уж ты попал в реку, то становится неважным, как именно ты туда попал, теперь нужно плыть по течению и ждать приближения водопада.

— Ты любишь мамочку, Брэдди? — она обхватила мою голову и заглянула в лицо.

Господи, хоть бы она этого не говорила. Это сразу же вытолкнуло меня из реки, и я очутился посреди кровати мертвого мальчика Брэдди, на его мамочке, у которой увлажнились глаза. Я не сразу заметил, что она плачет, пытаясь перекачать свою боль прямо мне в сердце.

Мне хотелось закричать, но я не мог этого сделать. Просто не мог.

— Ты любишь мамочку, Брэдди? — спросила она снова.