Так и расстались. Повернулся Номоконов, закинул на плечо винтовку и мягко зашагал по изрытой земле. Свежий предутрен­ний ветерок бодрил, прогонял усталость, ласкал лицо, орошенное непрошеными слезинками. Глухо кашлянул суровый с виду чело­век, утерся, пошел быстрее. Впереди на темном небосводе вспы­хивали, ярко светились ракеты. Слышались пулеметные очереди, издалека доносился гром орудий. Передний край жил своей жиз­нью… Все сделает зверобой, чтобы еще дальше отодвинулась эта страшная линия, чтобы свободной от фашистской нечисти стала родная земля. Пока жив, будет посылать верные пули в головы вра­гов. Выстрел за выстрелом. Молодой командир, коммунист, сер­дечный человек помог ему стать солдатом.

Теперь он – снайпер! Можно померяться силами с фашистски­ми убийцами. Держись теперь, гады!

Большие, очень важные события происходят во фронтовой жизни. Понимает это солдат, шагающий на поединок с опасным врагом. Ничто не ускользает от глаз таежного охотника, привык­шего все замечать. Крупные силы подходят к рубежам Демянского котла. Хорошо обмундированы солдаты, веселы и энергичны; но­венькие автоматы у них в руках. С грозным гулом пролетают над линией фронта стремительные «птицы» со звездами на крыльях, смело вступают в схватки с вражескими самолетами. Недавно сол­даты шепотом передавали друг другу новую радостную весть: круп­ная танковая часть подошла, артиллерия подтягивается.

Когда придет на землю мир, сдаст снайпер винтовку и поедет искать своего командира и большого друга. С ним не пропадешь, любое дело будет под силу. Улыбнулся солдат, представив лейте­нанта в эту минуту. Вот он зашел в блиндаж, взглянул на предмет, оказавшийся в его руках, поднес к свету. Не один час провел Номо­конов за любимым занятием. Когда приходили в блиндаж посто­ронние командиры, переставал он точить кусок черного дерева, прятал: все-таки не фронтовое это дело. И лейтенанту Репину не показывал. Великий музыкант, о котором рассказывал командир,

теперь совсем как живой. Пусть посмотрит лейтенант на работу своего снайпера, полюбуется. Наверное, нежный напев скрипки слышится сейчас в блиндаже. О желанном мире на земле расска­зывает скрипка, о счастье и верности.

Выписка из газеты Северо-Западного фронта «За Родину»: «Бывший охотник из Забайкалья, тунгус Семен Данилович Номоконов стал на фронте искусным снайпером. Усвоив тео­рию стрельбы, изучив винтовку с оптическим прицелом, он сде­лался грозой для фашистских захватчиков. К середине февраля народный мститель истребил 106 немецко-фашистских захват­чиков.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1942 года С. Д. Номоконов награжден высшей наградой Родины-орденом Ленина».

НА УГРЮМОМ ХИНГАНЕ

В конце сентября 1945 года по пыльной дороге, петлявшей по склону Большого Хинганского хребта, резво бежала маленькая, с длинной косматой гривой лошадка. В двухколесной тележке сидел человек в солдатском бушлате. Позванивал колокольчик, подвешен­ный под пестрой раскрашенной дугой. Ездок натягивал вожжи и ласково приговаривал:

– Шевелись, Шустрый. Маленько осталось.

На последнем, очень крутом перевале, где на каменном поста­менте застыл Т-34 – памятник героическому маршу танкистов За­байкальского фронта, – остановилась тележка.

Была пора листопада. Сыпались мягкие иголки с могучих листвен­ниц, вцепившихся корнями в огромные мшистые валуны. Кружились, падали на землю листья берез и осин. Далеко внизу расстилалась желтая степь. Свежий ветер принес запах полыни и дымок горевшего кизяка. Ездок спрыгнул на землю, огляделся по сторонам, прислу­шался, уловил глухой монотонный шум, доносившийся слева, от скалы, и стал распрягать коня.

Это был Номоконов.

Здесь, возле водопада, низвергающегося с высоты, он в после­дний раз выстрелил из снайперской винтовки.

Проехать мимо этого места нельзя. Номоконов спутал ноги коня, пустил его пастись, сходил к источнику и набрал в чайник воды. Неподалеку росла кривая березка, подходящая для таганка, но солдат отправился далеко в чащу и срубил осинку.

Родовой закон запрещает рубить деревья с белой корой, те, которые плачут светлыми прозрачными слезами. Но если не обойтись без березки тунгусу – случается в пути такое, надо обязательно поговорить с деревцем, обреченным на смерть, и попросить у него прощения.

– Не для забавы, а для дела нужна…

Номоконов улыбнулся. Войне-конец, охота закончена. Теперь по закону тайги надо хорошенько помыться, сделать отметки на оружии и мысленно попросить прощения перед богом:

– Из-за нужды побил… Жить надо семье.

Нет, не для очищения от грехов остановился Номоконов у ме­ста, где он последний раз выстрелил в человека. Солдат присел на валун и, разговаривая сам с собой, долго смотрел с высоты на жел­тую степь, на серенькую цепочку далеких гор.

– Наши места начинаются, забайкальские. Однако скоро дома буду.

Что расскажет снайпер седым людям, которые, провожая его на фронт, наказывали бить фашистов по-сибирски, с упорством и сметкой таежного народа?