Читаем Троян полностью

В Белом доме считали, что Москва заинтересована в разрядке напряжённости больше, чем Вашингтон. Никсон согласился на переговоры по ограничению стратегических вооружений, рассчитывая выторговать выход СССР из Вьетнама и его отказ от поддержки аятоллы Хомейни, призывавшего к свержению иранского шаха.

Переговоры по ОСВ с Москвой начались 17 ноября 1969 года в Хельсинки. Шли они «ни шатко ни валко». Никсон и Киссинджер не спешили. Складывалось ощущение, что посредством ОСВ, Вашингтон пытался разом решить все свои наболевшие внешнеполитические вопросы.

До перехода к «основной теме переговоров», раунд за раундом, Киссинджер, как фокусник, вытаскивал из своих закромов одну проблему за другой, выставляя их как первоочередные и требуя от Москвы уступок.

Действовал конфиденциальный канал связи Киссинджер-Добрынин. О факте его существования делегациям стран и широкой общественности было ничего не известно. В СССР о нём знали Громыко и несколько членов Политбюро, во главе с Брежневым. В США – Киссинджер, некоторые члены совбеза и Ричард Никсон.

Конфиденциальный канал, изначально созданный для преодоления острых разногласий в процессе переговоров, на деле вносил много путаницы и недоразумений со стороны американцев. Киссинджер, возглавлявший делегацию США, был единственным, кто до конца был в курсе целей Вашингтона по ОСВ. Иногда линия поведения советника президента США по вопросам безопасности выглядела абсурдом. Он начисто нивелировал многодневные компромиссы, приводя их в исходное состояние.

Переговоры шли вхолостую в течение 1969-1970 годов.

***

Ричард Никсон только что записал свою Рождественскую речь в канун Нового 1971 года и пребывал в том самом благодушном состоянии, которое может испытывать человек, достигший наивысшей вершины признания. Настроение у него и без того великолепное, подогревалось ожиданиями отпуска и долгожданного отдыха в кругу семьи. Катание на лыжах в горах. Синее небо, прозрачный воздух, искрящийся снег и никаких совещаний.

Последний рабочий день года подошёл к концу. Президент уже собирался покинуть Овальный кабинет, чтобы не возвращаться в него целую неделю, но ассистент доложил, что его дожидается Киссинджер «по срочному безотлагательному вопросу».

Генри Киссинджер совмещал должность Советника по национальной безопасности и Госсекретаря президента США. Пользовался неукоснительным авторитетом у Никсона и, разумеется, был немедленно принят.

– Через своего надёжного источника, близкого к Добрынину, много лет снабжающего нас достоверной информаций, нам стало доподлинно известно, что русские завладели рукописями Эйнштейна в области Единой теории поля, – с интонацией объявленной противником войны, произнёс Киссинджер. Сделав паузу и, оценив уровень воздействия на собеседника, он продолжал сгущать краски, – Советский Союз на грани нового величайшего изобретения. Как только это произойдёт, США окажутся на грани провала, а наши вооружённые силы, включая оружие массового поражения, превратятся в детскую забаву.

Юрист и политик Ричард Никсон был настолько далёк от физики, что понятия не имел о чём, собственно, идёт речь. Всё, что сообщил Советник по национальной безопасности прозвучало, безусловно, устрашающе. Но президент, вот так с лёту, был не в состоянии понять всей глубины надвигающейся катастрофы. Безусловно, он был в курсе, что Альберт Эйнштейн, открыватель основополагающих фундаментальных теорий физики, во время войны работал на ВМС США и имел, как писала пресса, «определенного рода отношения» с русской эмигранткой, но не считал слухи подобного рода серьёзными.

– Что произошло, господин Киссинджер? Прошу Вас, объяснить мне всё по порядку, – предложил Никсон, указав коллеге кресло, – Предлагаю во всём разобраться с самого начала. С понятий. Что означает термин «Единая теория поля».

Киссинджер расположился поудобнее и рассказал о том, что не так давно узнал сам:

– Единая теория поля – это область космологии, изучающая физические условия, при которой переход материи через пространство и время становится реальностью. Филадельфийский эксперимент ВМС США 1943 года доказал, что под воздействием электромагнитного излучения возникает искривление пространства до состояния трубы, через которую, как лифте, только значительно быстрее, можно путешествовать в другие реальности. Весь фокус в мощности энергии. От этого показателя зависит степень искривления пространства и времени. Эйнштейн вывел эту формулу, но из боязни нанести вред человечеству, уничтожил свои рукописи.

– Ну и прекрасно, мой друг, что их нет. Мне помниться, в газетах писали, что он их сжёг, а руководство Пентагона запретило дальнейшие исследования в области телепортации, – напомнил Никсон, с нетерпением ожидая конца беседы.

– Именно! – воодушевлённо произнёс собеседник, – До недавнего времени считалось, что исследования в области Единой теории поля полностью прекращены из боязни подвергать людей опасности. Но мир все эти годы не стоял на месте. Учёные-физики продолжали свою работу.

Перейти на страницу:

Все книги серии «Позывной «Ласточка»

Похожие книги

Список убийств
Список убийств

У руководства США существует сверхсекретный список, в который занесены самые опасные террористы и убийцы. Все эти нелюди, попавшие в список, должны быть уничтожены при первой же возможности. И название ему — «Список убийств». А в самом начале этого документа значится имя Проповедник. Его личность — загадка для всех. Никто не знает, где он находится и как его искать. Своими пламенными речами на чистом английском языке, выложенными в Интернете, Проповедник призывает молодых мусульман из американских и английских анклавов безжалостно убивать видных, публичных иноверцев — а затем принимать мученическую смерть шахида. Он творит зло чужими руками, сам оставаясь в тени. Но пришла пора вытащить его из этой тени и уничтожить. Этим займется ведущий специалист в области охоты на преступников. И зовут его Ловец…

Фредерик Форсайт

Детективы / Политический детектив / Политические детективы
Тень гоблина
Тень гоблина

Политический роман — жанр особый, словно бы «пограничный» между реализмом и фантасмагорией. Думается, не случайно произведения, тяготеющие к этому жанру (ибо собственно жанровые рамки весьма расплывчаты и практически не встречаются в «шаблонном» виде), как правило, оказываются антиутопиями или мрачными прогнозами, либо же грешат чрезмерной публицистичностью, за которой теряется художественная составляющая. Благодаря экзотичности данного жанра, наверное, он представлен в отечественной литературе не столь многими романами. Малые формы, даже повести, здесь неуместны. В этом жанре творили в советском прошлом Савва Дангулов, Юлиан Семенов, а сегодня к нему можно отнести, со многими натяжками, ряд романов Юлии Латыниной и Виктора Суворова, плюс еще несколько менее известных имен и книжных заглавий. В отличие от прочих «ниш» отечественной литературы, здесь еще есть вакантные места для романистов. Однако стать автором политических романов объективно трудно — как минимум, это амплуа подразумевает не шапочное, а близкое знакомство с изнанкой того огромного и пестрого целого, что непосвященные называют «большой политикой»…Прозаик и публицист Валерий Казаков — как раз из таких людей. За плечами у него военно-журналистская карьера, Афганистан и более 10 лет государственной службы в структурах, одни названия коих вызывают опасливый холодок меж лопаток: Совет Безопасности РФ, Администрация Президента РФ, помощник полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе. Все время своей службы Валерий Казаков занимался не только государственными делами, но и литературным творчеством. Итог его закономерен — он автор семи прозаико-публицистических книг, сборника стихов и нескольких циклов рассказов.И вот издательство «Вагриус Плюс» подарило читателям новый роман Валерия Казакова «Тень гоблина». Книгу эту можно назвать дилогией, так как она состоит из двух вполне самостоятельных частей, объединенных общим главным героем: «Межлизень» и «Тень гоблина». Резкий, точно оборванный, финал второй «книги в книге» дает намек на продолжение повествования, суть которого в аннотации выражена так: «…сложный и порой жестокий мир современных мужчин. Это мир переживаний и предательства, мир одиночества и молитвы, мир чиновничьих интриг и простых человеческих слабостей…»Понятно, что имеются в виду не абы какие «современные мужчины», а самый что ни на есть цвет нации, люди, облеченные высокими полномочиями в силу запредельных должностей, на которых они оказались, кто — по собственному горячему желанию, кто — по стечению благоприятных обстоятельств, кто — долгим путем, состоящим из интриг, проб и ошибок… Аксиома, что и на самом верху ничто человеческое людям не чуждо. Но человеческий фактор вторгается в большую политику, и последствия этого бывают непредсказуемы… Таков основной лейтмотив любого — не только авторства Валерия Казакова — политического романа. Если только речь идет о художественном произведении, позволяющем делать допущения. Если же полностью отринуть авторские фантазии, останется сухое историческое исследование или докладная записка о перспективах некоего мероприятия с грифом «Совершенно секретно» и кодом доступа для тех, кто олицетворяет собой государство… Валерий Казаков успешно справился с допущениями, превратив политические игры в увлекательный роман. Правда, в этом же поле располагается и единственный нюанс, на который можно попенять автору…Мне, как читателю, показалось, что Валерий Казаков несколько навредил своему роману, предварив его сакраментальной фразой: «Все персонажи и события, описанные в романе, вымышлены, а совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора». Однозначно, что эта приписка необходима в целях личной безопасности писателя, чья фантазия парит на высоте, куда смотреть больно… При ее наличии если кому-то из читателей показались слишком прозрачными совпадения имен героев, названий структур и географических точек — это просто показалось! Исключение, впрочем, составляет главный герой, чье имя вызывает, скорее, аллюзию ко временам Ивана Грозного: Малюта Скураш. И который, подобно главному герою произведений большинства исторических романистов, согласно расстановке сил, заданной еще отцом исторического жанра Вальтером Скоттом, находится между несколькими враждующими лагерями и ломает голову, как ему сохранить не только карьеру, но и саму жизнь… Ибо в большой политике неуютно, как на канате над пропастью. Да еще и зловещая тень гоблина добавляет черноты происходящему — некая сила зла, давшая название роману, присутствует в нем далеко не на первом плане, как и положено негативной инфернальности, но источаемый ею мрак пронизывает все вокруг.Однако если бы не предупреждение о фантазийности происходящего в романе, его сила воздействия на читателя, да и на правящую прослойку могла бы быть более «убойной». Ибо тогда смысл книги «Тень гоблина» был бы — не надо считать народ тупой массой, все политические игры расшифрованы, все интриги в верхах понятны. Мы знаем, какими путями вы добиваетесь своих мест, своей мощи, своей значимости! Нам ведомо, что у каждого из вас есть «Кощеева смерть» в скорлупе яйца… Крепче художественной силы правды еще ничего не изобретено в литературе.А если извлечь этот момент, останется весьма типичная для российской актуальности и весьма мрачная фантасмагория. И к ней нужно искать другие ключи понимания и постижения чисто читательского удовольствия. Скажем, веру в то, что нынешние тяжелые времена пройдут, и методы политических технологий изменятся к лучшему, а то и вовсе станут не нужны — ведь нет тьмы более совершенной, чем темнота перед рассветом. Недаром же последняя фраза романа начинается очень красиво: «Летящее в бездну время замедлило свое падение и насторожилось в предчувствии перемен…»И мы по-прежнему, как завещано всем живым, ждем перемен.Елена САФРОНОВА

Валерий Николаевич Казаков

Детективы / Политический детектив / Политические детективы