Читаем три года полностью

1.и каждая из нас найдет себе пажа.мой будет смуглокож и светлоглаз,и юн, наверняка, и жарок, и поджар.растения его прозрачных ласк,как сорняки сильны, нежны, как сорняки,как сорняки, вгрызаясь в чернозёммоих волос, цветут. коснись его руки – нефритовая жажда поползётпо кромочке ступни, по пальчикам, наверхк развилке бедер. ртом сжимая крик,я молодость его приму как фейерверк,взрывающийся искрами внутрименя. смотри, смотри! как плещется пожарв моих зрачках, как сводит своды стоп...и каждая из нас найдет себе пажа,игрушку, блажь, мальчишку, лепесток2.и каждая из нас найдет себе пажа,игрушку, блажь, мальчишку, лепестокты выберешь себе, копаясь в купажах,нетерпеливый впрыскивая стонв смешенье винных слез, слепого дикаря.он будет бледнолиц и синеглаз,как мальчик кай, дитя любви и декабря.твой влажный шелк, твой ласковый атласна ощупь рассмотрел до «дааааа». ты выпьешь шот –его губы закушенной рубинтебе гортань легко и дерзко обожжет.ударь его за это. не груби,но лишь ударь, вложив в замах ладони гнев,и высоси пощечин пряный ядиз брызнувшего рта. в ноябрьском окне,мерцающем призывно, как маяк,ваш зверь танцует танго. мягкий шагтанцора предназначен для двоих.и каждая из нас найдет себе пажа.и мы однажды познакомим их.3.и каждая из нас найдет себе пажа.и мы однажды познакомим их.и будем наблюдать, как робко, не спешаони идут друг к другу, динамитзрачков скрывая под портьерами ресниц;как жмут ладоней листья; жадно каквдыхают дым сигар, себя мешая с ним;как обнажают шеи в синяках,бахвалясь. орден чей свежее? у когожирней запас медалей наших ртов?касанья глаз равны касаньям рукавов,а шахматы в заброшенном шаторавны дуэли... твой подснежный господинсжимает в тонкий луч соцветье губ.медовый мальчик мой, склонившийся над ним,взъерошенный, как будто на бегу,ласкающий себя бесстыдно: мат и шах,и снова мат, и засыпать без сил.о, каждая из нас найдет себе пажа,чтоб нежное животное бесить,живущее внутри.2005/11/01


борьба как повод тел соприкоснуться мне...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия