Читаем три года полностью

там девочки пахнут анисом с корицей,а женщины носят на бедрах капканыс запасами слабости жаркой. кадритьсяк ним может любой казанова. какао и хлеб ждут наутро его у постели,вспотевшей слегка от любовных усилий.кошмар понимания, что опустелиглаза, чьей отчаянной нежностью синейи ты заразилась бы за ночь, пожалуй,сойдет за десертную ложку, которойон выскоблит сердце до дырок, пожараостатки внутри заливая кагоромгустым и тяжелым, как (…) великолепно!он даже смеяться начнет от восторгаидеей пронзительной. крошечки пеплас похожим на сон ароматом востока,сознанье пленяющим дымчатой шалью,его убедят в правоте для чего-то.на раз-два-три-вальс в такт шагам задышалидва крылышка лёгких с узором чахотки;застукало сердце, взрывая аортугрудную; ожили шарниры суставов…в себе унося предвкушенье аборта,он выйдет на улицу – юный и старыйединомоментно, как опытный феникс,уже изучавший тоску. наслаждаясь,эспрессо проглотит в уютной кофейнеи, дабы продолжить беспомощный танец,у старой цветочницы купит тюльпанов,столь алых, что будто бы капельки (…) браво!снежинка почти незаметно упала,его догоняя: еще раз направо –по улице вниз – до подъезда – на пятыйэтаж – ключ вставляя неловко – прихожейинтимность – халата доспехи напялив,усядется – кресло обтянуто кожейтакой ароматной, что хочется плакатьот жалости к зверю – глаза ее вспомнит ночные – на бронхи положит заплатойее поцелуй – сразу перца и соли потребует тело – коньяк шоколадный,янтарный ручей с ароматами жизни, пропустит по нёбу – чертовски желаннойона ему будет – и скальпель «держись же!»прошепчет, легко подставляясь под пальцы.он, кровь декантируя ловким движеньем,попросит себя про себя «улыбайся»,мизинцем прочертит дорожку на шее –так двоечник неторопливо и смеловолшебные страны рисует на карте –шепнет про любовь ей откуда-то с неба,прохладной рукой опрокинув декантер.забавный герой предпоследнего кадра,он снова забыл перед смертью побриться.там женщины носят на бедрах капканы,а девочки пахнут анисом с корицей.2006/01/19


я могла бы всю ночь заниматься с тобой любовью...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия