– Смотрите, смотрите, так романтично! Эта Захарова просто прелесть. Всех сводит с ума.

– Августина, я могу вам завтра позвонить?

– Да, послезавтра.

– А завтра нельзя?

– Завтра у нас много работы. Пишите телефон в свой мобильный: восемь, девять ноль три… Записали? Звоните, Петя.

– Хорошо, спасибо. А когда?

– Да прямо сейчас! Какой вы забавный… Петя. У меня ваш номер определится, звоните.

Звонок. Гардероб.

– У меня машина там, на стоянке, тут две минуты пешком.

– Какой вечер, Петя.

– Погоду и завтра обещали хорошую. Вот моя машина, Августина, садитесь, прошу.

Чинное ухаживание, съём среднего возраста. Оба слегка смущены, все еще зажаты, не раскованы, и если бы не пара бокалов шампанского, то… Ключ в замок зажигания. Поворот головы, улыбка…

Свет мой, зеркальце… Меркнет, меркнет зеркальный свет. Что-то не так? В чем дело? ЧТО ВО ВСЕМ ЭТОМ НЕ ТАК? Скажи, ну!

ОН НЕ СПРОСИЛ АДРЕСА – КУДА ВЕЗТИ.

ОН ДАЖЕ НЕ СПРОСИЛ…

Что это значит?

Глава 13

МЯСО

Темно-серый (в доме на Малой Бронной сказали бы «цвета маренго») «Шевроле» медленно ехал по ночным улицам подмосковного Дзержинска. Тот самый «Шевроле», что всего пару часов назад взял старт с автостоянки на Театральной площади. Тот самый, на котором приезжала к сестрам-медиумам крашеная толстая блондинка преклонных лет.

Серая тень на темной дороге…

Человек за рулем…

Огонек его сигареты ничего не освещает… даже лица…

Фонари цвета ананаса, площадь, дохлые домишки притулились по краям, несколько кирпичных девятиэтажек и на первом этаже одной из них неоновая вывеска: химчистка-прачечная «Уют и комфорт».

Когда-то таких «уютов» было несколько, практически целая сеть – в Дзержинске, в Лыткарине, в поселке Мирный, в Люберцах. Сейчас остался всего один приемный пункт на базе еще старого «советского» банно-прачечного комбината. Все остальное забрал банк за безнадежно просроченный кредит.

Петр Дьяков за рулем «Шевроле» равнодушно проехал мимо химчистки. Наверное, и это их «предприятие» скоро пойдет с молотка. В конце месяца надо платить аренду, надо возвращать кредит… Чем?

Скажи, чем платить, мама Лара?

А вроде было ничего поначалу. Почти что «средний» бизнес по меркам подмосковного городка. Или же все-таки «малый»? Мама Лара, я знаю, ты всегда мечтала о «крупном», ты всегда жаждала большего. Неистово, маниакально жаждала большего. Но не вышло, не получилось. И это скоро все прахом пойдет. Видно, так распорядилась судьба.

«Поеду, попытаю там… Может, помогут. А вдруг правда найдут? Вдруг правда сумеют найти? Вон по ящику каждый день про таких, как они, экстрасенсов талдычат…»

Мать объявила об этом позавчера. Собралась в один миг, накрасилась, сунула в сумку новую, непочатую пачку сигарет и двинула в Москву. Предполагалось, что они с братом Григорием останутся дома и будут ждать.

Будут сторожить.

Но он – Петр Дьяков не мог ждать, не мог оставаться в доме с братом Григорием, когда тот спускался в подвал.

Он вышел из дома, поймал какого-то узбека на разбитых «Жигулях» и тоже двинулся следом за матерью в Москву на Малую Бронную.

Он подъехал, когда мать только-только припарковалась возле особняка и позвонила в дверь.

Он ждал около часа. А потом увидел ИХ в дверях – мать и высокую женщину, похожую на спортсменку. И понял по их лицам – там, в доме, что-то случилось.

Женщина в черном со светлыми волосами… ТА САМАЯ, С КОТОРОЙ ОН ПОЗНАКОМИЛСЯ В ГУМЕ. Было ли это случайностью или знаком – знаком судьбы – ему? Он не мог этого решить, но взволновался до крайности. За ночь выкурил пропасть сигарет.

Там, у витрин гастронома, эта женщина сказала, что ее зовут Августа… нет, Августина, ему больше понравилось это второе имя.

Билет на балет лежал в его портмоне и, казалось, прожигал грудь насквозь.

МАМА ЛАРА, Я ПРАВИЛЬНО ПОСТУПИЛ? ИЛИ ТЫ СНОВА БУДЕШЬ МЕНЯ РУГАТЬ?

«Ну сынки у меня… Ну ничего сделать не умеют толком, все самой, все самой… Поеду счастья попытаю у этих колдовок, вон какую рекламу в газете про них печатают. Кто знает, а вдруг и правда им что-то такое открыто? Вещее, потустороннее? Я за одиннадцать лет найти не смогла, а они сумеют, ну хоть приблизительно место укажут, где ОН ховается столько времени от нас. Они ведь самой Саломеи дочки, помню я ее, сколько разговоров было про эту чертовку старую… Вроде как Андропова самого лечила, а до этого Брежнева, а потом и Черненко. И всех в гроб благополучно загнала, стерва… Но раз к таким ее приглашали тогда, значит, знали – силу имеет настоящую. А они ее дочери, им тоже сила передалась. Пусть хоть приблизительно место укажут – город, станцию… А уж потом остальное мы, сынки, у этой суки узнаем, вместе с потрохами ее наружу вырвем…»

ЧТО ТЫ ВСЕ БОРМОЧЕШЬ, МАМА ЛАРА? Я НЕ СЛУШАЮ ТЕБЯ, НЕ ХОЧУ СЛУШАТЬ. И ЭТИХ ВОПЛЕЙ… ЖЕНСКИХ ВОПЛЕЙ, СТОНОВ, ЧТО ДОНОСЯТСЯ СКВОЗЬ БЕТОННЫЕ СТЕНЫ ПОДВАЛА, ТОЖЕ НЕ ХОЧУ… НЕ ЖЕЛАЮ, НЕ МОГУ…

Серый «Шевроле» остановился перед двухэтажным кирпичным домом, окруженным высоким глухим забором. За воротами басовито залаяла собака – не злобно, радостно, почуяв своего.