Его крик… Не переставая кричать, нет, выть, как воют звери, он снова ударил в стекло, пытаясь сокрушить эту преграду. И опять, и опять… И снова, пока в бокс не ворвались санитары.

Глава 12

БАЛЕТ «КОРСАР»

Нет, они не пригласили врача к младшей сестре.

– Это припадок, – Руфина повторяла это как заклинание. – С ней снова случился припадок.

Прием клиентов, назначенный на вечер и на следующий день, был полностью отменен.

– Ей нужен покой, полный покой, и все образуется, – Руфина не разрешала горничной входить в комнату, стоя на лестнице, принимала у нее чистые стопки постельного белья. Младшей сестре Нике всю ночь она меняла белье сама, потому что у той внезапно обострился ее давний, еще детский недуг – недержание мочи.

Под утро старшие сестры снова, в который уж раз, поднялись в комнату младшей сестры. Ника лежала поперек широкой кровати, ее волосы разметались по сиреневому одеялу.

– Неудобно лежит, я помогу ей, – Августа сунулась было к кровати.

– Не трогай ее, кажется, она уснула, успокоилась.

Ника, победительница Ника, крылатое вещее существо… Сумерки цвета маренго в комнате, шум тополей за окном, терпкий запах мочи… Как в детстве, как в далеком, забытом детстве…

Августа отвернулась от постели. Как бьется сердце…

Они с сестрой Руфиной встретили рассвет в зале, пили горчайший крепкий кофе.

– Как назло, у нас все эти дни расписаны, столько народа на прием, – Руфина держала на коленях ноутбук. – И надо же такому было случиться именно сейчас.

– Ей мужик нужен, – Августа пила кофе. – Из дома мы ее никуда не выпускаем, и тут ты не разрешаешь мне… нам… А ей нужен мужик. Регулярный секс, и все с ней будет нормально.

– С ней никогда уже ничего не будет нормально, – ответила Руфина. – Оргий в доме я не потерплю.

– Тогда пусть это будет трахальщик по вызову, ну не знаю… стриптизер из клуба, позвони, вон предложений сколько на последней странице, – Августа раздраженно швырнула сестре газету. – В Интернете телефоны… Потрудись, помоги сестренке.

– Оргий в доме я не потерплю, – повторила Руфина. – Не забывай, мы сейчас на виду, о нас вон опять стали писать, о матери нашей покойной… Если что-то выплывет, нам же будет хуже.

– Я все устраивала, и никто ничего не знал, – Августа покачала чашку, на дне остался толстый слой кофейной гущи. – И не было никаких припадков, никаких истерических выходок во время сеанса. Интересно, что о нас подумала та кекелка… как там ее звали – Лариса? Понесет теперь по всем углам – мол, какие они медиумы, ясновидящие, дуры набитые, а сестра у них ненормальная.

– О, я помню, как ты это устраивала…

Руфина от волнения поперхнулась кофе. Тот сросшийся сиамский близнец, которого тайно доставляла к ним в дом его сердобольная мать, был не единственной находкой Августы. Уроды и калеки не переводились в их доме – например, стокилограммовый олигофрен, которого тоже к ним привозили его сердобольные родственники… Кажется, Августа дала ему прозвище Терминатор. Ему было двадцать, и тестостерон в его крови давно зашкаливал. Все эти бедные, обделенные богом создания тоже ведь были мужиками, и они хотели… Как же страстно они хотели…

Нет, Руфина никогда не принимала во всем этом участия. Когда ЭТО начиналось, все в их доме переворачивалось вверх дном. Ограничиться только рамками спальни они – ошалелый Терминатор, сестра Ника, которую Августа активно приобщала к своим плотским забавам, – были просто не способны. Они не понимали, да и не могли понять, не ведали стыда и подчинялись инстинкту, как животные, совокупляясь там, где настигала их похоть. По дому носились голые, распаленные демоны… Настоящие демоны… И это ужасало Руфину, не бывшую от природы ни ханжой, ни заскорузлой девственницей.

В одну такую ночь Терминатор взял и ее. Это случилось в ванной, он высадил дверь. Ему было все равно, с кем это делать, сестер в ту ночь он измочалил и довел до полного изнеможения, в доме нетронутой оставалась только она – старшая сестра. Он был мужчиной, созданным «по образу и подобию», только вот за исключением одной вещи, самой главной – разума. В его объятиях Руфина ощутила себя тряпичной куклой. Казалось, если она будет сопротивляться там, в ванной, отталкивать его, он стиснет ее в своих лапищах так, что хрустнет позвоночник. Но он… этот… урод, которого она прежде воспринимала с жалостью, с испугом и физической брезгливостью, обошелся с ней так, что… Он подарил ей такое наслаждение, зажег такой огонь, что она испугалась всего этого гораздо больше, чем унижения или насилия. Это граничило с полным безумием.

Пусть такую любовь выбирают для себя сестры. Но только не она.

НЕТ.

Мать, великая Саломея, говорила, когда ее спрашивали: за дар надо дорого платить.

Чем?

Если такова их плата за дар, то…

НЕТ.

Пусть платит Августа, пусть платит Ника. Но только не она.

В их доме в этот день было непривычно тихо, они даже отключили телефон. Сестра Августа уединилась в гардеробной.

– Значит, все-таки пойдешь вечером на балет? – спросила Руфина, глядя, как та примеряет наряды, выбирает туфли на шпильке.

– Я хочу посмотреть «Корсар», и билет есть. Вот он.