В два часа ночи Иван позвонил дежурному и велел подать ему машину к подъезду. Оделся, взял свой легкий чемодан, положил ключ на тумбочку, приоткрыл дверь, и когда он почти вышагнул за порог, в конце полутемного коридора появилась простоволосая Анна Карповна в длинной светлой фланелевой ночной рубашке до пят.

– Ваня…

– Будьте здоровы, мама. – Иван осторожно закрыл за собою дверь, но при этом язычок английского замка все равно лязгнул в полной тишине как-то особенно звучно, словно обозначая черту, за которой начиналась совсем другая жизнь и для Ивана, и для Александры, и для Анны Карповны, а главное – для Кати.

Пошатываясь, Анна Карповна прошла на кухню выпить валокордина, в последний год она как-то сильно сдала.

Спавший на своей подстилке кутенок, затаившийся на время пребывания в квартире Ивана (все-таки он был опытный помоечный собачонок и понимал, что с неизвестными дядьками шутки плохи), сладко потянулся всем телом и тоже пошел на кухню. Он был уверен, что бабушка направляется кормить его – Маркиза, а что же ей еще делать среди ночи?

Выпив валокордина, Анна Карповна достала из холодильника маленький кусочек вареной колбасы, дала его собачонку и села на табурет передохнуть.

– Он больше никогда к нам не вернется. Никогда. – Слезы застили глаза Анны Карповны, она погладила кутенка по покатому лбу, почесала ему за обвислым черным ухом. – Никогда. Ты понимаешь…

Маркиз с благодарностью лизнул сухую старческую кисть в бурых накрапах, глаза его светились великой преданностью.

Эпилог

Отмерено, взвешено, сочтено.

I

Даже закрытое мглистыми облаками небо поздней осени стоит над Португалией очень высоко. Климат здесь мягкий, ветры буйные, но теплые, люди дружелюбные, неспешные, главное слово в житейском обиходе kalme (спокойно). Природные красоты вытянувшейся вдоль Атлантического океана слабогористой Португалии отличаются мягкостью линий и высокой простотой. Округлые горы похожи на наши южнорусские скифские курганы и покрыты по склонам оливковыми рощами или местными соснами-пиниями с широкими густыми кронами и довольно тонкими голыми стволами, гораздо более темными, чем у наших русских сосен. С дороги все это кажется словно написанным акварелью, особенно в тех местах, где прожившие сотни лет корявые оливковые деревья разбросаны довольно далеко друг от друга – метров на двадцать-тридцать. Земля в узких долинах и на склонах маленьких гор хорошо возделана и осенью имеет, как правило, слегка оранжевый оттенок. Одним словом, природные красоты здесь очень хороши, но не носят того эффектного характера театральных декораций, как в странах европейского, а особенно африканского Средиземноморья. Строй и мелодика португальской речи, ее интонации напоминают русскую речь, и это кажется удивительным и восхищает всякого русского. А еще восхищают ажурные мосты – над речками, над каньонами, между взгорками, которые укреплены от дороги подпорными бетонными стенами.

Хорошие дороги построил в Португалии некоронованный король Антониу ди Оливейра Салазар, сын деревенского трактирщика, правивший страной с 1928 года, когда он был призван военными вторично с кафедры Коимбрского университета в министры финансов и получил неограниченные, вначале финансовые, а затем и политические, полномочия[31].

Мария Александровна любила менять автомашины, пожалуй, это была ее единственная причуда – каждый год покупать новое авто. И сейчас по Португалии, она ехала на самой последней и самой роскошной модели Reno-kabriolet, она вообще предпочитала кабриолеты – любила гонять с открытым верхом на белых, сверкающих лаком автомобилях.

Стояла поздняя осень 1964 года. В августе Мария похоронила тетю Нюсю, как и было ею завещано, на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, рядом с мужем и сыном. Сейчас это кладбище под Парижем известно всем мало-мальски образованным русским людям, а в шестидесятые годы в СССР о нем мало кто слышал, хотя уже тогда там были похоронены многие великие русские люди.

Шесть лет билась Мария за жизнь и здоровье тети Нюси, которую так внезапно и беспощадно подкосила судьба на каменной лестнице к морю на их вилле Ave Maria. Шесть лет кочевали они по лучшим европейским клиникам; возила Мария ее и в Америку к Анатолию, и к отцу Лавру; по совету знаменитой в православном мире греческой геронтессы Гавриилии были они даже у целителей Индии и Тибета. Изо всех сил и изо всех своих денег старалась Мария Александровна поставить тетю Нюсю на ноги, но не удалось.