Разрушение памятника, именуемого «Часовней во искупление казни ЛюдовикаXVI», на улице д'Анжу-Сент-Оноре (воздвигнута «chambre introuvable» 1816 г.) (7 мая).

4. МЕРЫ ПО ОХРАНЕ ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Разоружение «лояльных» национальных гвардейцев (30 марта).

Коммуна объявляет о несовместимости пребывания в ее рядах с занятием места в Версальском собрании (29 марта).

Декрет о репрессиях. Никогда не был приведен в исполнение. Арестованы только духовные лица: парижский архиепископ и священник церкви Ла-Мадлен, вся головка колледжа иезуитов, настоятели всех главнейших церквей; одни из этих лиц арестованы в качестве заложников, другие — как находящиеся в заговоре с Версалем, третьи — за попытки спасти церковное имущество от изъятия его Коммуной (6 апреля).

«Монархисты ведут войну как дикари; они расстреливают пленных, убивают раненых, обстреливают перевязочные пункты; их войска поднимают винтовки в воздух прикладами вверх и потом предательски открывают огонь» «прокламация Коммуны»[420].

По поводу этих декретов о репрессиях надо отметить следующее:

Во-первых, все слои парижского населения — после того как капиталисты, тунеядцы и паразиты выехали из Парижа — обращались в Версаль с требованием прекратить гражданскую войну, за исключением парижского духовенства. Архиепископ и священник церкви Ла-Мадлен писали Тьеру, когда уже были заложниками, только потому, что не хотели «пролития их собственной крови».

Во-вторых, после опубликования Коммуной декрета о репрессиях, о взятии заложников и т. д., зверское обращение с версальскими пленными со стороны овечек Пьетри и жандармов Валантена не прекратилось, но убийства захваченных в плен парижских солдат и национальных гвардейцев были приостановлены, а затем возобновились с еще большей яростью, как только версальское правительство убедилось, что Коммуна слишком гуманна, чтобы привести в исполнение свой декрет от 6 апреля. Тогда массовые убийства начались снова. Коммуна не казнила ни одного заложника, ни одного пленного; даже несколько жандармских офицеров, которые как шпионы проникли в Париж в мундирах национальных гвардейцев, были только арестованы, но не казнены.

Неожиданное нападение на редут Кламар (2 мая). Железнодорожная станция была в руках парижан, резня, закалывают штыками, 22-й батальон стрелков (Галиффе?) расстреливает солдат линейных полков на месте, не соблюдая никаких формальностей (2 мая). Редут Мулен-Саке, расположенный между фортом Исси и Монружем, захвачен внезапно ночью вследствие измены коменданта Гальена, который за деньги сообщил пароль версальским войскам. Коммунары, захваченные врасплох спящими в своих постелях, большей частью перебиты. (4 мая?)

25 апреля четыре национальных гвардейца (это установлено комиссарами, посланными в Бисетр, где находился единственный из национальных гвардейцев, оставшийся в живых в Бель-Эпине, недалеко от Вильжюифа; его фамилия Шеффер). Эти национальные гвардейцы были окружены конными стрелками; по требованию последних, ввиду невозможности сопротивления, они сдались и были обезоружены, причем солдаты не причинили им никакого вреда. Но затем появляется капитан стрелков и расстреливает их поодиночке из револьвера. Их оставили там лежать на земле; Шеффер, несмотря на страшную рану, выжил.

Тринадцать солдат регулярной армии, взятые в плен на железнодорожной станции Кла-мар, были расстреляны на месте, все прибывающие в Версаль пленные в форме линейных войск будут казнены тотчас же по выяснении их личности (версальская «Liberte»). Александр Дюма-сын, находящийся сейчас в Версале, рассказывает, что один молодой человек, выполнявший обязанности генерала, хотя и без генеральского чина, был застрелен по приказу одного бонапартовского генерала, после того как прошел под конвоем несколько сот ярдов по дороге... Жандармы окружают дома, в которых укрываются парижские войска и национальные гвардейцы, обливают эти дома керосином и затем поджигают их. Несколько трупов национальных гвардейцев (обугленных) были доставлены санитарным отрядом прессы в квартале Терн («Mot d'Ordre», 20 апреля). «Они не имеют права на лазареты».

Тьер. Бланки. Архиепископ. Генерал Шанзи. (Тьер сказал, что его бонапартисты предпочли бы быть расстрелянными.)