Обыски в домах и т. д. Казимир Буи назначен председателем комиссии по расследованию действий диктаторов 4 сентября (14 апреля). Были произведены обыски в частных домах и конфискованы бумаги, но никаких вещей при этом не забирали и не продавали с молотка. (Конфискованы бумаги лиц, причастных к 4 сентября, Тьера и т. д. и бонапартовских полицейских.) Например, в особняке Лафона, главного инспектора тюрем (11 апреля). Произведены обыски в домах (собственных) Тьера и К^о, как изменников, но конфискованы только бумаги.

Аресты в своей собственной среде.. Это особенно шокирует буржуа, которому непременно нужны политические идолы и «великие люди».

«Раздражает» («Daily News», 6 мая. Корреспонденция из Парижа) «и отталкивает то, что, какова бы ни была власть Коммуны, она все время переходит из рук в руки, и мы не знаем сегодня, кому будет принадлежать власть завтра... Во всех этих вечных переменах более чем когда-либо можно видеть отсутствие направляющей руки. Коммуна представляет собой собрание равноценных атомов, из которых каждый относится с недоверием к другому и ни один не наделен верховной властью над всеми остальными».

Закрытие газет!

5. ФИНАНСОВЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ

См. «Daily News», 6 мая. Главные расходы на войну!

Только 8928 франков получено от конфискаций, причем все это взято у духовных лиц и т. д. «Vengeur», 6 мая.

КОММУНА

ВОЗНИКНОВЕНИЕ КОММУНЫ И ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ

Коммуна после Седана была провозглашена в Лионе, затем в Марселе, Тулузе и т. д. Гам-бетта приложил все усилия, чтобы подавить ее[421].

Различные движения в Париже в начале октября имели целью установление Коммуны как средства защиты против иноземного нашествия, как осуществление задач восстания 4 сентября. Движение 31 октября не привело к установлению Коммуны только потому, что Бланки, Флуранс и другие тогдашние вожди движения поверили gens de paroles [людям слова. Ред.], давшим parole d'honneur [честное слово. Ред.]  отказаться от власти и уступить место Коммуне, свободно выбранной всеми округами Парижа. Движение 31 октября закончилось неудачей потому, что его вожди спасли жизнь этих людей, жаждавших убить своих спасителей. Как только они позволили Трошю и Ферри ускользнуть, последние неожиданно бросили на них бретонцев Трошю. Следует помнить, что 31 октября самозванное «правительство обороны» существовало только благодаря терпению народа. Оно даже не проделало еще фарса с плебисцитом[422]. При таких обстоятельствах легче всего было, конечно, представить характер движения в ложном свете, опорочить его как изменнический заговор с пруссаками, использовать уход в отставку единственного среди них человека, не захотевшего нарушить свое слово [Тамизье. Ред.], для назначения Клемана Тома главнокомандующим национальной гвардии, чтобы таким образом укрепить силы бретонцев Трошю, бывших для правительства обороны тем же, чем корсиканские spadas-sins [бандиты. Ред.] были для Луи Бонапарта. Для этих людей, столь опытных в распространении паники, легче всего было, апеллируя к трусливым опасениям мелкой буржуазии, которые вызывали у нее рабочие батальоны, взявшие инициативу в свои руки, сеять под видом призыва к патриотизму взаимное недоверие и разлад среди самих этих рабочих батальонов, и создать таким образом один из тех моментов слепой реакции и пагубных раздоров, с помощью которых они всегда ухитрялись удерживать за собой узурпированную ими власть. Подобно тому как 4 сентября они пробрались к власти, захватив народ врасплох, так теперь они получили возможность дать этой власти фиктивную санкцию посредством плебисцита чисто бонапартистского образца времен реакционного террора.

Если бы в начале ноября 1870 г. в Париже победу одержала Коммуна (когда ей уже было положено начало в других больших городах страны, примеру которых несомненно последовала бы вся Франция), то не только дело обороны было бы вырвано из рук изменников и оборона велась бы с тем энтузиазмом, которым преисполнена героическая борьба Парижа, но и совершенно изменился бы весь характер войны. Она превратилась бы в войну республиканской Франции, поднимающей знамя социальной революции XIX века, против Пруссии, этого знаменосца завоеваний и контрреволюции. Вместо того, чтобы посылать старого тертого интригана обивать пороги всех европейских дворов, Коммуна наэлектризовала бы трудящиеся массы Старого и Нового света. Мошенническим срывом Коммуны 31 октября Жюль Фавр и К° обеспечили капитуляцию Франции перед Пруссией и положили начало нынешней гражданской войне.