Читаем Том 1 полностью

Том 1

* * *

И если какой-нибудь нашОтсталый редакторНе согласится считатьЭто стихами —Отдам их другому,Более прогрессивному,Как сделанный мною подстрочникДля будущего переводаС русского на турецкий,Или наоборот.Или еще с какого-тоНа еще какой-то.В общем — чтоб не пропало!Не знаю, как с этим в Турции,Но у нас один из поэтовУверял меня, что другойИменно так и делает,В связи с недостатком времени,А также из гуманизма:Во избежание простоевУ своих переводчиков…

1976

ПОЭМЫ

ПОБЕДИТЕЛЬ^{8}

Памяти Николая Островского

1

Над крышею липы шумят бесконечно,Цветут и желтеют. За тонкой стенойНа узкой кровати, железной и вечной,Лежит человек слепой и больной.Он пристально смотрит на белое что-то,Где ничего, кроме стенки, нет,Туда, где по прежним зрячим расчетамДолжен висеть его старый портрет.Портрет перевешен. В комнате душно,Сквозь ставни просачивается жара,В портрете отражены подушки,Кровать, два никелевых шараИ, поднимаясь над их сияньем,Петлицы, ремни и высокий шлем…Какое грозное расстояньеМежду хозяином дома и тем,Тем безусым, тем круглоглазым,Тем, чья юношеская рукаЛежит на огромной и безотказной,Донельзя сверкающей грани клинка.Вечером, где-то на полустанке,Между сраженьем и мертвым сном,Бродячий фотограф за полбуханкиЗаснял его с шашкой, на вороном.И той же ночью, когда на привале,Сложив трехлинейки в ближнем углу,Скудный ужин бойцы жевали,Разувшись, придвинув ноги к теплу,В местечко ворвался израненный конник,Лежа ничком на спине коня.Следом влетели польские кониИ, рассыпаясь, пошли по камням.Вцепившись в шершавые ручки «максима»,Он бил наугад от стены до стены.Словно их ветром с коней сносило,Шарахались к изгородям паны,Кони бесились, взмывали круто,С ходу повертывали назад.Тогда комиссар, улучив минуту,Поднял и бросил вперед отряд…А он, чертыхаясь, бежал с пулеметом,Отстав от своих на сотню шагов,Когда на рысях из-за поворотаЛошади вынесли трех врагов.Он покачнулся, остановился,В глаза их шляхетские поглядел,Железную тыкву системы МильсаБросил под ноги лошадей.Кони стали в пыли и в мыле,Шар завертелся, подпрыгнул, иТрое панов в поднебесье взмыли,Отдали богу души свои.А он, завалясь в придорожную глину,От небывалой боли дрожа,Всем телом услышал, как в мокрую спинуВрезаются два стеклянных ножа.