2. Не имеет легального источника дохода. Логика убойная и видимо такая: Верхова – преступница, поэтому её официальная зарплата на предприятии, где она генеральный директор, не может быть легальным источником дохода! Точно курят!

3. Не имеет постоянного места жительства. Тут «ваще огонь»! Следователь на допросе просил сообщить о всех местах, где я могу ночевать, кроме места моей прописки. Вопрос логичный —

надо же обыски проводить. Я и сообщила честно, что могу ночевать у сестры, а могу в загородном доме. Только уважение к суду не позволяло в голос смеяться над выводом следствия об отсутствии постоянного места жительства. Дачники, будьте осторожны! По версии ГСУ – вы все бомжи!

Ещё улыбнуться: следствие заявило, что поскольку Верхова ознакомлена с делом, то теперь она может противодействовать, а значит надо посадить. На что я предложила посадить всех, кто ознакомился с делом, раз уж так. Чудесный способ сажать: ознакомим с делом и – за решетку! Тут уже и судья не выдержал – улыбался.

Отдельно пришлось высказаться в сторону прокурора. Этот служивый решил, что должен обвинять, и активно говорил о моей преступной деятельности. Как он умудрился забыть, что на этом суде его функция – надзор за соблюдением закона? Наверное, не знал. Потому что про соблюдение закона вообще речи не шло.

Прокурор, кстати, тоже посмешил. В суд поступило коллективное ходатайство пайщиков в мою защиту. На что прокурор сказал, что пайщики – лица заинтересованные, а поэтому их ходатайство не надо принимать во внимание. Умереть не встать! А пайщики, что против меня, значит, незаинтересованные, и будем опираться на их показания. Было реально смешно.

И ещё один перл от прокурора: про справку мою медицинскую он сказал, что диагноз носит вероятностный характер. Так и хотелось его просветить, что точные диагнозы у нас только в морге!

Всех выслушав, суд удалился на совещание. Было интересно. Особенно вопрос о подсудности дела. Адрес преступления помните? Садовая 92. Это ни разу не Невский суд. «Совещание» длилось более 1,5 часа. И не зря! Вопрос о подсудности был решен блестяще! Требования закона – ерунда. В решении суда появилась информация о постановлении начальника ГСУ МВД от 30.10.17 (!!!!!) об определении местом предварительного расследования – Невский район. Вуаля!

Эквилибристика! Вот шло себе следствие 18 месяцев, а потом – раз, и начальник ГСУ решил начать новую жизнь. С понедельника, как водится. Прямо накануне моего задержания. Взял и написал – отныне так. И какая муха его укусила? Ставлю на то, что чудо-постановление появилось за полтора часа «совещания». То-то сотрудники ГСУ удивились на следующий день! Зато теперь я точно знаю, что начальство ГСУ – в деле и принимает непосредственное участие в попытках сфабриковать дело и привлечь заведомо невиновных. Записала его в список тех, кого буду привлекать по ст. 303 УК РФ и прочим.

Вот так весело закончился этот суд. Судье – респект. Поставленную задачу выполнил, и максимально корректно.

Суд о продлении заключения

Точно такая же формальность – и суды о продлении меры пресечения. Бывалые сидельцы ездят туда, как… в театр. Процедура всех судов по продлению меры пресечения очень типична, поэтому со временем понимаешь, что ни надеяться, ни волноваться смысла нет.

Продление меры пресечения – стандартная процедура, а в нашем случае ещё и достаточно формальная. Понятно, что следователь может бесконечно говорить, что основания для меры не изменились, прикрываясь числом пайщиков. Понятно, что основания, точнее, их отсутствие, и правда не изменились. Но также понятно, что не закон главенствует в нашем процессе. В общем, сплошные «понятки».

Приятной новостью стало, что ГСУ читает мой блог. Это значит, что все нарушения закона, которые имеют место, делаются сознательно, а не по недомыслию. Когда придётся за это отвечать, наивность не прокатит.

Потерпевшие пришли с распечатками блога, и это тоже порадовало. Читают. Значит, когда-нибудь увидят и неоднозначность происходящего.

Было и телевидение. Поскольку для интервью их интересовало мнение одной стороны – потерпевших и прокурора, ничего объективного от них не жду.

Вообще, весь суд крутился вокруг интернета, что придавало происходящему налёт просто-таки пикантного абсурда.

В своём слове я опиралась на две статьи УПК РФ:

Заключением в СИЗО меня лишают возможности защищаться. Здесь нет даже доступа к законам (и в передачах они запрещены), и совсем нет уверенности, что письма и заявления доходят до адресатов.

Возможность защищаться, находясь в СИЗО, тесно связана с финансами, ситуация с которыми, мягко говоря, не очень.

«Ст. 97. Основания для избрания меры пресечения». В моём случае они отсутствуют все!