Читаем Тюремное счастье полностью

Следователь совершенно не стеснялся – при мне взял обвинение руководителя кооператива и вставил туда мою фамилию. Однако суд этого абсурда предпочел не заметить. Оказывается, ещё с 15.02.2011 я, не будучи, кстати, еще знакома с руководителем, уже по предварительному сговору убедила целую толпу граждан в необходимости вступления в КПК. Факт очень интересный – с какой стороны ни смотреть. Я никогда не являлась не только сотрудником, но и даже пайщиком КПК. Хорошо, допустим, граждане покажут, что я их убедила туда вступить. Моих фото в сети много, укажут именно на меня. Ладно. Про ст. 303 УК РФ напишу отдельно.

Но мне-то какая разница, что они вступят? Вступят и ладно – будут пайщиками, это совсем не уголовное преступление. Читаем дальше: сотрудники КПК, действуя по моей (!!!) указке, оформили с пайщиками договоры. Тут целый букет замечательных сведений.

1. У сотрудников в должностных инструкциях прописано – договоры оформлять, для этого ничья указка не требуется. Да и оформление договоров – не преступление.

2. С чего бы это вдруг сотрудники стали слушать человека из улицы? У следствия нет на это ответов, как нет и соответствующих вопросов к этим сотрудникам.

Дальше. Договоры оформили, деньги в кассу получили и… очередной шедевр: договоры не исполнялись, средства не вернули, то есть похитили. Потрясающая логика. Такое впечатление, что следствие что-то курит. Всем четвертым отделом ГСУ МВД по СПб.

1. Договоры не со мной, и даже не с руководителем, а с КПК, с чего вдруг какие-то личные обязательства возникают? Кстати, ни одного «неисполненного» договора в деле нет.

2. Следствие располагает документом – актом проверки СРО «Микрофинанс», в котором четко обозначен вывод: на 31.12.2015 у КПК «Семейный капитал» НЕТ неисполненных обязательств. Так что вообще сам факт неисполнения договоров подтасован. Надо ли говорить, что акта проверки СРО в деле нет?

3. Внесенные в кассу организации деньги не так легко похитить. Но на этом фокусе следствие даже не заморачивается.

Читаем обвинение дальше. Следующая часть Марлезонского балета: период преступления.

«С 09.07.14 по 20.07.17 Верхова на Садовой 92 продолжила действовать». Удивительно, но в деле есть протокол о моём избрании председателем правления КПНО «Семейный капитал» от 15.06.15. То есть год до этого опять используется версия «человека с улицы». И дальше повторяется чушь про оформление договоров, неисполнение обязательств и т. д. Понятно, что все голословно, без единого подтверждающего документа. Обратите внимание на адрес преступления, вернусь к этому позже.

Умиляет формулировка: денег по договорам не вернули, то есть похитили. Просто класс! Во-первых, договоры не со мной, чего бы это я лично чего-то «не вернула». Во-вторых, возвращать деньги до наступления срока возврата никто не обязан, даже организация. Недаром в деле нет самих «невыполненных» договоров.

В-третьих, в кооперативе НПО с 20.11.16 Общим собранием пайщиков принят режим финансового оздоровления, исключающий выплаты по договорам до 31.12.17, обязывающий пайщиков продлить срок действия своих договоров. А решение общего собрания обязательно для выполнения не только Совету и Правлению кооператива, но и каждому пайщику.

Ну и в-четвёртых. А похитили-то вдруг какие деньги? Все движения денежных средств в кооперативе идут строго по закону и документально зафиксированы. И нет такой статьи в расходах кооператива – «отдать деньги на счет или в руки Верховой для похищения»!

Был замечательный светлый момент – истечение срока задержания. Пересела из-за решетки к адвокату, передала письма родным и близким, как свободный человек. Но особо это ничего не поменяло: до окончания заседания находилась под присмотром. Как объяснили, если что – задержат даже просто за отсутствие паспорта.

Все показания свидетелей, кроме одного – финдира, свидетельствуют об осуществлении мною предпринимательской деятельности – вела финансово-хозяйственную деятельность, организовывала работу офисов, управляла предприятиями и т. д. И даже постановление на обыск, приложенное к делу, ясно свидетельствует об обыске именно на действующих предприятиях – по адресу, по которому кооператива никогда не было. То есть следствие ЗНАЛО о действующих предприятиях.

Единственные показания, которые противоречат ВСЕМ очевидцам – показания финдира.

Примечательно, что все 1,5 года следствия финдир молчал об этом, а тут вдруг 11.10.2017 решил высказаться. Прямо накануне заключения своего судебного соглашения.

А потому – суд не имеет «оснований для вывода о том, что инкриминируемое Верховой Н. Д. деяние совершено в сфере предпринимательской деятельности». Три раза ХА!

Дальше шли обычные разборки – почему надо именно посадить и никак иначе.

1. Может скрыться.

Очень смешно. 18 месяцев следствия, потом аресты, а Верхова такая наивная. Хотела бы скрыться – не пришла бы на допрос, после которого последовало задержание. Не догадывались, ага. Именно поэтому пришла в удобной одежде, с пустыми карманами и без телефона.