Читаем Тёмное пламя полностью

— Да что вы себе позволяете! Неблагой! — предсказуемо Франт, но его возмущение стало больше в разы. — Как вы смеете заботиться о подолах этих девушек! Этих девушек! Да как вы смеете!

Теперь понятно, отчего Бранн озадачен.

— Я вас не понимаю, Франт, девушки подходят с просьбой, как я могу не позаботиться, если порвал тоже я?

— Это мои подолы! — еще чуть и Франт зарычит, даром что лесовик, вроде не должен обращаться в зверя. — Это! Мои! Подолы!

Подступает ближе к Бранну, но наш неблагой не ощущает угрозу в рамках разговора, он ощущает только растущую растерянность.

— Как это ваши, если их, — поводит рукой назад, где хихикают по крайней мере пять девушек в починенных платьях. — У вас, по счастью, никаких подолов нет, потому что нет юбок, а если бы были, я бы не хотел их вам порвать, — Ворона аж вздрагивает от возможных перспектив.

Девушки за его спиной уже не просто хихикают, а прячут за веерами настоящий смех. Франт белеет, но берет себя в руки, зло щурится, вот это уже серьезно, вот это уже плохо, у него явно есть план!

— Но я хотел поговорить не об этом! Оставим подолы юнцам и воякам, которые не спешат заводить семью, как, например, офицер Гволкхмэй!

Бранн вскидывается теперь тоже серьезно, офицер Гволкхмэй стал волком, которому можно доверять, таких Ворона в обиду не дает.

— Какие бы причины ни сподвигли офицера Гволкхмэя не спешить с семьей, вас, как и меня, они точно не касаются, — Бранну не нравится эта беседа и этот Франт, но тон все ещё объясняющий. — Это дело касается исключительно офицера Гволкхмэя, странно, что это вас тревожит.

Финтан за углом шевелится, шуршит, он заинтересован и подается вперед, похоже, Франт для него лишь средство прощупать почву, не подставляясь самому.

— Да, конечно, давайте поговорим о чем-то более занятном, а может быть, о ком-то, — Франт красиво откидывает длинную прядку с лица, мягко улыбается, располагающе и открыто, но слова, которые он произносит, полны яда. — Вот наш король, к примеру, тоже не пренебрегал юбками и подолами всех мастей, пока, говорят, не остановился на подоле собственной сестры!

И светски улыбается, скотина! Ух! Добрался бы я до тебя!

Бранн не удерживается и дергает обоими ушками, сердито подбирается, осознавая нападение и готовя ответ, чем пользуется Франт.

— Ровно до тех пор, пока не притащил откуда-то с болота вас, неблагой королевский волк! Говорят, даже то, что у вас отсутствует подол, вам вовсе не мешает ошиваться возле покоев женатого, вроде бы, короля? — улыбается еще мягче, еще обольстительнее, глядя в глаза Бранну. — Этот Благой двор со своими жестокими нравами вас расстраивает, королевский волк? — тон издевательски снижается до заискивающего.

— Я прошу вас не отзываться так о короле Дее, его жене или обо мне, — равнодушная Ворона слегка не вписывается в золотые стандарты реакций на оскорбления, но слова говорит правильные, Франт кивает, а за ним кивает Финтан. — Кто-то менее внимательный может вас услышать, подслушать или поверить. Это будет прискорбно для всех, и особенно для вас, Франт.

Красивый лесовик снова вскипает, но Мэй уже почти на месте, мы в пределах видимости.

Франт и Бранн застыли друг против друга, почти одного роста, но Франт пытается нависать над Вороной. Девушки оборачиваются на Мэя, который теперь просто быстро идет, раздаривает улыбки и делает вид, что вовсе не подбирается к тщательно охраняемой Вороне, оставшейся без охраны. Сам Бранн, пожалуй, единственный, кто этого не замечает, он смотрит только на Франта, как будто запоминает черты, договаривает:

— Вам не стоит так вольно рассуждать о моём друге, нашем короле Дее. Никогда, отныне и впредь. Или это плохо для вас закончится.

И раздраженный больше всего именно равнодушным спокойствием Франт не выдерживает, молниеносно вытягивает руку, хватая Бранна за правое острое ушко!

Ах! Бранн не кричит и вообще ничего не произносит, наш неблагой задыхается от боли, которая слышна мне, которая через меня слышна Мэю, которую чует во сне Дей, которая привлекает внимание, кажется, всех кусточков омелы и дотягивается до моей спящей госпожи.

Офицер, уже подобравшийся почти вплотную, вздрагивает, с удивлением видит настоящую муку в глазах неблагого, побелевшие губы, побледневшее лицо. Франт, чувствуя, что сделал явно не то, но желая причинить как можно более долгое страдание раздражающему неблагому, сжимает кулак вокруг уха, а потом отлетает, отброшенный собственноручно Вороной. Бранн пытается отдышаться, его передергивает, наблюдательный Мэй замечает собравшиеся в глазах слезы, загораживает неблагого спиной, нависает над Франтом серьезно, по-офицерски.

— Я был свидетелем произошедшему, если третий принц Неблагого двора, королевский волк двора Благого, пожелает вызвать вас на дуэль, он будет в своем праве! — я чувствую, Мэй не верит в это, но хочет как следует застращать лесовика. — Кроме меня свидетелями были эти очаровательные дамы, — позади раздается утвердительный шелест вееров, Бранн недоуменно оборачивается, он не ожидал, а ты, Мэй, приглядись: там, дальше! — и принц Леса, который стоит за вот тем углом!