ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. В туалете полно диких мангустов!.. Один мангуста заполз мне прямо в... (Оттягивает штаны, смотрит в глубь раскрывшейся дыры, начинает резко выхлапывать зверя из своей одежды.) Я готов, готов пойти на уступки, раз такое дело!.. Я готов сбавить цену, только не съезжайте, не съезжайте отсюда! В конце концов, мангусты помогут вам вывести змей, если они заведутся, мангусты их выведут!..

НИКОЛАЙ. Наверное, нам это всё снится...

АНДРЕЙ. Да ну... не думаю, мне всегда приятное снится... а кошмары... кошмары происходят со мной только наяву... я поэтому так долго сплю... набираюсь хороших эмоций...

Игорь Игоревич перестаёт кататься по полу. Поднимается, отряхивается, садится за стол.

НИКОЛАЙ. У вас всё в порядке, Игорь Игоревич?

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. А у вас?

АНДРЕЙ. У нас — супер! Мы только что выпили за здоровье молодых!

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Да... (Озирается.) Вот незадача... (Шепчет.) А в каком они углу?

НИКОЛАЙ. Что?

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Где они сидят, молодые?.. Я их тоже поздравлю... я их чего-то не вижу, подскажите... где они?..

НИКОЛАЙ. Так они уже ушли!

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Фуф-ф-ф-ф... А то я подумал, что опять... ослеп... у меня такое бывает... Р-р-раз! — и не вижу! Причём не так, чтобы всё не вижу, а только кого-то одного или часть ландшафта... Я даже собаку-поводыря завёл... Сербернара... смесь сербернара и колли, умнющая собака, только вот как раз её я видеть и перестал... (Озирается, зовёт.) Уилки! Уилки!..

НИКОЛАЙ. Здесь нет вашей собаки, Игорь Игоревич!

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Да... жаль... хорошая собака... преданная... а где... где, или я опять не вижу... брат ваш где?..

НИКОЛАЙ. Его...

АНДРЕЙ. Его увела свадьба... с собой... к себе...

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. О-о-о... как нехорошо!

АНДРЕЙ. Да отчего же, Игорь Игоревич, дело молодое, пусть погуляет...

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Ну да... погуляет, ведь он же болеет, я помню, он всё охал, прилёг, как же вы его отпустили?! Э-эх! Друзья называется, братья... где эта свадьба?!

НИКОЛАЙ. Да где-то здесь... в подъезде...

АНДРЕЙ. Наверху вроде бы, судя по шумам... у соседей...

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Надо вернуть... (Встаёт.) Надо!..

АНДРЕЙ. Да пусть всё как идёт, так и идёт, Игорь Игоревич, — своим чередом пусть всё идёт...

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Так уже не пошло! Уже не пошло своим чередом! Всё расковыряли здесь у меня! Кто вас просил?! Теперь не надо меня раздражать, пошли, вернём братика на место!

НИКОЛАЙ. На место?

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Я что, я шепчу или говорю не по-нашему?! Вы меня почему не понимаете?!

АНДРЕЙ. Мы всё понимаем, Игорь Игоревич! Всё!..

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Ну, тогда пошли!.. Тем более что на нём ваши пальчики...

НИКОЛАЙ. На ком?

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. На братике... ваши отпечатки...

АНДРЕЙ. А что такого?

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Ничего... до поры до времени — ничего... но вот если он там попадёт в историю и начнут проверять...

НИКОЛАЙ. Ха! Да...

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Тут, знаете, не посмотрят, что вы родственники... если что...

АНДРЕЙ. Если что?

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Если что!

НИКОЛАЙ. Ну, а как мы туда попадём, это удобно?

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Сейчас не тот момент, когда стоит задумываться об удобно-неудобно! Зайдём, присядем, главное, не тушеваться, сразу наливать, закусывать, никто и не спросит — свадьба! В нужный момент я делаю сигнал, встаём, подбираем братика и уходим...

НИКОЛАЙ. И уходим...

Все трое, шатаясь, поднимаются из-за стола.

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Относитесь к другим людям так, как бы вы хотели, чтобы они относились к вам, не оставляй друга в беде, помогай родным, помни о близких, не надо мусорить — разве всего этого мало, чтобы не пойти и не вытащить его оттуда?!

НИКОЛАЙ. Этого даже много!

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Вперёд, други! Свадьба — это ещё не конец, это только начало! Сигнал к отступлению — три громких воздушных поцелуя!

Игорь Игоревич целует воздух. Николай и Андрей запоминают кодовые сигналы; все трое уходят.

Сцена вторая

Комната, длинный стол, гости, в центре — жених и невеста, рядом с ними — труп с зажатым в руке стаканом, полным красного вина; все поют заунывную протяжную песню, которая когда-то была эстрадной и даже не народной, но, видимо, гулянка вступила в такую фазу, когда всем взгрустнулось и захотелось чего-то настоящего в виде лирического хорового воя.

СВАДЬБА.