Читаем Тень ночи полностью

– Я желаю знать, почему на сей раз моя Тень действовал из рук вон плохо. – Гневные нотки в голосе Елизаветы сменились горестными. – У императора полным-полно алхимиков. Он бы прекрасно обошелся без Келли.

Уолтер чуть опустил плечи. Сесил облегченно вздохнул. Если королева произнесла прозвище, данное ею Мэтью, ее гнев уже смягчился.

– Сколько бы роз ни росло в алхимическом саду императора, Эдварда Келли невозможно вырвать оттуда, как сорняк, – сказал Мэтью. – Рудольф слишком высоко его ценит.

– Значит, Келли все-таки своего добился и теперь владеет философским камнем.

Елизавета шумно вдохнула. Воздух разбередил притихший зуб. Королева снова схватилась за щеку.

– Келли ничего не добился. В этом-то вся и штука. Пока Келли обещает больше, чем способен сделать, Рудольф ни за что не расстанется с ним. В том, что связано с алхимией, император ведет себя не как зрелый правитель, а как неопытный юнец, мечтающий о том, чего у него нет. Или как охотник. Его величество обожает охотиться… в широком смысле этого слова. Охота занимает его мысли и заполняет его дни, – бесстрастно произнес Мэтью.

Мокрые поля и вздыбившиеся европейские реки делали нас недосягаемыми для Рудольфа II, но бывали моменты, когда я живо ощущала его бесцеремонное прикосновение и оценивающие взгляды. И хотя день обещал быть теплым, а по комнате распространялся жар от горящего камина, меня вдруг затрясло.

– Новый французский посол написал мне, что Келли превратил медь в золото, – сказала королева.

– Филипп де Морне заслуживает не больше доверия, чем их прежний посол. Насколько помню, тот пытался вас убить.

В тоне Мэтью подобострастие виртуозно сочеталось с раздражением. Елизавета не сразу это поняла.

– Господин Ройдон, ты что, дразнишь меня?

– Я бы никогда не стал дразнить льва и даже львенка, – ответил Мэтью, и Уолтер закрыл глаза, словно не желая быть свидетелем неминуемой бури, вызванной словами Мэтью. – Однажды такая попытка стоила мне уродливых шрамов. У меня нет желания и дальше портить свою красоту, иначе вам станет противно на меня смотреть, а этого я боюсь.

В комнате установилась шокирующая тишина, внезапно нарушенная взрывом не по-женски грубого смеха.

– Ты подкрался к юной деве, когда она шила, и получил по заслугам, – сказала Елизавета.

Сказано это было с оттенком благосклонности и даже одобрения. Я чуть качнула головой, уверенная, что ослышалась.

– Ваше величество, я непременно это запомню. Мало ли судьба столкнет меня с другой молодой львицей, вооруженной острыми ножницами.

Я, Уолтер и Бесс были одинаково ошеломлены. Зато Мэтью, Елизавета и Сесил поняли сказанное и то, что осталось непроизнесенным.

– Даже тогда ты был моей Тенью.

Взгляд, брошенный Елизаветой на Мэтью, преобразил королеву. Из женщины, которой под шестьдесят, она снова превратилась в юную проказливую девушку. Потом я моргнула, и видение исчезло. Передо мной опять была усталая, стареющая правительница.

– Оставьте нас! – вдруг приказала королева.

– Но ваше… в-величество! – пролепетала Бесс.

– Я желаю поговорить с господином Ройдоном наедине. Поскольку он вряд ли отпустит от себя свою болтливую жену, она тоже может остаться. Ты, Уолтер, дожидайся меня в моих покоях. Бесс возьми с собой. Наш разговор долго не продлится.

– Но… – снова попыталась возразить Бесс, нервно озираясь по сторонам.

Ее работой было находиться подле королевы. Вне протокола она чувствовала себя в полной растерянности.

– Вы мне кое в чем поможете, госпожа Трокмортон. – Опираясь на тяжелую палку, Сесил двинулся к двери; проходя мимо Мэтью, он сурово посмотрел на моего мужа. – Не будем мешать господину Ройдону заботиться о благосостоянии ее величества.

Следом королева выгнала из комнаты слуг. Мы остались втроем.

– Боже! – простонала Елизавета. – Моя голова – как гнилое яблоко, которое вот-вот лопнет. Неужели ты не мог выбрать другое время для дипломатического скандала?

– Позвольте взглянуть на ваш зуб, – попросил Мэтью.

– Никак, господин Ройдон, ты способен сделать то, чего не сумел мой врач? – спросила королева, но за насмешливыми словами я уловила слабую надежду.

– Если Господу будет угодно, я избавлю вас от боли.

– Даже на смертном одре мой отец с тоской вспоминал о тебе. – Пальцы Елизаветы впились в складки платья. – Он сравнивал тебя с горьким лекарством, благотворные свойства которого он не успел вовремя оценить.

– Это как? – с нескрываемым любопытством спросил Мэтью.

Похоже, такие слова он слышал от королевы впервые.

– Отец говорил, что ты умел выгнать дурные жидкости из его тела быстрее, чем все врачи, какие ему встречались. Но тебя было еще тяжелее выносить, чем их.

Мэтью громко расхохотался. Елизавета улыбнулась, однако ее улыбка быстро погасла.

– Отец был великим и ужасным человеком. И вдобавок глупцом.

– Ваше величество, все мужчины – глупцы, – поспешил заверить ее Мэтью.

– Нет. Давай поговорим откровенно, как бывало. Представим, что я не королева Англии, а ты не варг.

– Только если вы позволите мне взглянуть на ваш зуб, – сказал Мэтью, скрещивая руки на груди.