Читаем Тень ночи полностью

– Такое утверждение звучит еще сомнительнее. Но поскольку я не хочу, чтобы Рудольф или кто-нибудь из его династии повелевал будущим, возвращение книги я возлагаю на тебя. Если, конечно, она снова к тебе попадет.

– Благодарю вас, ваше величество, – сказала я, обрадовавшись, что сравнительно небольшое количество вранья разрешило и эту проблему.

– Я так решила не ради тебя, – сердито напомнила мне Елизавета. – А теперь, Себастьян, надень на меня это ожерелье. Затем ты снова превратишься в господина Ройдона, мы сойдем в приемную и устроим небольшой спектакль с излиянием благодарности. То-то все изумятся.

Мэтью сделал, как ему велели. Его пальцы задержались на плечах королевы дольше необходимого. Елизавета потрепала его по руке.

– Мой парик сидит прямо? – спросила она меня, вставая с кресла.

– Да, ваше величество.

Вообще-то, после стоматологических манипуляций Мэтью парик немного сполз набок.

Елизавета протянула руку, ощупью поправив парик.

– А ты, господин Ройдон, поучи свою жену убедительно лгать. Ей нужно овладеть искусством обмана, иначе она недолго проживет при дворе.

– Честность миру нужнее, чем еще одна придворная дама, – ответил Мэтью, беря Елизавету под локоть. – Диана останется такой, какая есть.

– Муж, ценящий честность своей жены. – Елизавета покачала головой. – Это самое наглядное подтверждение пророчеств доктора Ди о скором конце света.

Когда Мэтью и королева появились в дверях, толпа в приемной затихла. Там, как говорится, яблоку было негде упасть. Взгляды собравшихся метались между королевой, Уильямом Сесилом и молодым мужчиной лет двадцати с небольшим. Это и был посол императора Рудольфа. Мэтью отпустил руку Елизаветы. Внутри меня тревожно захлопали крылья драконихи.

Я приложила руку к груди, успокаивая некстати пробудившееся существо. «Здесь водятся настоящие драконы», – мысленно предостерегла я ее.

– Господин посол, я благодарю императора за его подарок, – сказала Елизавета, направляясь к юному послу и заранее протягивая руку для поцелуя; тот тупо смотрел на королеву. – Gratias tibi ago[95], – добавила она.

– Они становятся все моложе, – пробормотал Мэтью, подойдя ко мне.

– То же самое я говорю о своих студентах, – шепнула я в ответ. – Кто он такой?

– Вилем Славата. В Праге ты наверняка видела его отца.

Я вгляделась в молодого Вилема, пытаясь представить, как он будет выглядеть лет через двадцать.

– Его отец – это такой круглый, с ямочкой на подбородке?

– Один из них. Это собирательный портрет большинства сановников Рудольфа, – сказал Мэтью.

– Нечего там перешептываться, господин Ройдон!

Елизавета сердито зыркнула глазами на моего мужа. Мэтью смущенно поклонился. Ее величество продолжала, выстреливая латинские слова:

– «Decet eum qui dat, non meminisse beneficii: eum vero, qui accipit, intueri non tam munus quam dantis animum».

Английская королева решила устроить послу императора экзамен на знание языков. Вероятно, это должно было определить, достоин ли он общаться с ее величеством.

Славата побледнел. Бедняга был близок к обмороку.

«Тому, кто дарит, не подобает помнить о своем подарке; но той, кто подарок получает, подобает не судить строго ни подарок, ни личность дарителя», – мысленно перевела я и чуть не поперхнулась от смеха.

– О чем вы говорили, ваше величество? – спросил Вилем по-английски с сильным акцентом.

– О подарке. От императора.

Величественным жестом Елизавета указала на ожерелье из покрытых эмалью крестиков, ныне лежащее на ее худощавых плечах. С ее шеи дракон свешивался еще ниже, чем с моей. Елизавета театрально вздохнула, демонстрируя свое отчаяние.

– Господин Ройдон, переведи на его родной язык то, что я говорила. Мне не хватает терпения давать уроки латыни. Неужто император не следит за образованием своих слуг?

– Ваше величество, его превосходительство знает латынь. Если мне не изменяет память, посол Славата учился в Виттенбергском университете и затем изучал право в Базеле. Его привели в замешательство не латинские слова, а смысл послания.

– Тогда сделаем так, чтобы смысл дошел и до него, и до его правителя. И сделаешь ты это не ради меня, – мрачно произнесла Елизавета. – Давай переводи!

Пожав плечами, Мэтью повторил послание ее величества на родном языке Славаты.

– Я понял слова вашей королевы, – сказал ошеломленный посол. – Но в чем их смысл?

– Вы испытали некоторое замешательство, – сочувственно продолжал по-чешски Мэтью. – Обычное состояние для новоназначенных послов. Вы только не волнуйтесь. Скажите королеве, что Рудольф был счастлив преподнести ей эту драгоценность. А потом мы отправимся обедать.

– Может, лучше вы передадите ей это… от моего имени? – едва слышно прошептал Славата.

– Я очень надеюсь, господин Ройдон, что твой разговор не вызовет новых недоразумений между императором Рудольфом и мною. – Елизавета не скрывала своего раздражения: чешский не входил в число семи языков, которыми она владела.