– Мы намерены разыскать Бенжамена, – мрачно заявил Нокс. – Согласно письму, Эдвард Келли роздал три вырванных листа. Один он принес рабби Лёву, а тот отдал лист на хранение некоему Аврааму бен Илие Хелмскому.

– Известная личность. Когда-то Авраама бен Илию считали весьма могущественным колдуном. Вы хоть знаете историю своей породы?

– Мы знаем, что вампирам нельзя доверять. Я всегда отметал сведения об Аврааме как досужие вымыслы, не имеющие исторической достоверности. Но теперь я уже не столь категоричен. – Нокс умолк. – Рабби Лёв посоветовал Бенжамену обратиться за помощью к отцу. Я знал, что де Клермон что-то утаивает. Мы должны разыскать Бенжамена де Клермона и заставить рассказать, что он и его отец знают об «Ашмоле-782».

– Бенжамен де Клермон – юноша вспыльчивый, с непредсказуемым характером. Он страдает тем же недугом, что погубил Луизу, сестру Мэтью.

У вампиров эта болезнь называлась бешенством крови. Конгрегация задавалась вопросом, не имеет ли бешенство крови какой-либо связи с новой болезнью, поражающей вампиров. Новая болезнь уже привела к многочисленным смертям теплокровных, которых безуспешно пытались сделать вампирами.

– Если три листа, вырванных из «Ашмола-782», действительно существуют, мы найдем их и без помощи Бенжамена. Так будет даже лучше.

– Нет. Для вампиров настало время открыть свои тайны.

Нокс знал: успех или провал их замыслов вполне мог зависеть от Бенжамена – этой своевольной ветки, оторвавшейся от семейного древа де Клермонов. Он еще раз пробежал глазами письмо. Лёв недвусмысленно желал Бенжамену не только восстановить цельность манускрипта, но и помириться с семьей. И Мэтью де Клермон почти наверняка знает об этом больше, чем они подозревали.

– Полагаю, теперь вам захочется отправиться в прошлое, в Прагу времен императора Рудольфа, и собственными глазами взглянуть на Келли, – проворчал Герберт, стараясь подавить вздох нетерпения.

Что ведьмы, что колдуны бывают слишком импульсивными.

– Не угадали. Я собираюсь поехать в Сет-Тур.

Герберт фыркнул. Мчаться в родовое гнездо де Клермонов было еще нелепее, чем отправляться в прошлое.

– Какой бы соблазнительной ни казалась вам эта идея, мудрой ее не назовешь. Болдуин закрывает глаза лишь из-за разногласий между ним и Мэтью.

На памяти Герберта это была единственная стратегическая ошибка Филиппа. Зря он передал орден Рыцарей Лазаря Мэтью, а не Болдуину – своему старшему сыну, который всегда считал себя более достойным руководить орденом.

– И потом, не забывайте, что Бенжамен более не считает себя одним из де Клермонов, – добавил Герберт. – Да и они наверняка вычеркнули его из числа своей родни. Уж где и искать его, но только не в Сет-Туре.

– Насколько нам известно, Мэтью де Клермон несколько сот лет хранил у себя одну из вырванных страниц. Неполноценный манускрипт для нас бесполезен. Мы считаем, что этому вампиру пора ответить и за собственные грехи, и за грехи своих родителей.

Все трое были повинны в гибели тысяч ведьм и колдунов. Пусть вампиры умиротворяют Болдуина. Правосудие было на стороне Нокса.

– Не забудьте еще про грехи его любовницы, – ядовитым тоном произнес Герберт. – Я тоскую по своей Жюльет. Диана Бишоп передо мной в долгу за отнятую жизнь.

– Значит, я могу рассчитывать на вашу поддержку? – спросил Нокс.

На самом деле его это не слишком волновало. Будет помогать Герберт или нет, Нокс намеревался еще до наступления выходных бросить на твердыню де Клермонов ударный отряд ведьм и колдунов.

– Можете, – все так же неохотно ответил Герберт. – Вы же знаете, там собирается теплая компания. Ведьмы. Вампиры. Есть даже несколько демонов. У них это называется… тайным собранием. Маркус отправил вампирам, входящим в Конгрегацию, послание с требованием отменить завет.

– Но ведь это означало бы…

– Конец света, – докончил фразу Герберт.

Часть V

Лондон. Блэкфрайерс

Глава 34

– Ты не выполнил моего приказа!

Изящная туфля из красной, расшитой золотом ткани взмыла в воздух и стремительно понеслась в сторону Мэтью. Он успел пригнуться раньше, и потому туфля не соприкоснулась с его головой, а пролетела мимо уха, ударилась о небесный глобус возле стола и упала на пол. Планеты и звезды, сделанные из драгоценных камней, закружились по своим орбитам, выражая молчаливый, бессильный протест.

– Если забыл, дурень, я приказывала тебе вернуть Келли в Англию. Вместо этого ко мне явился императорский посол и рассказал о твоих многочисленных неблаговидных деяниях. Он потребовал аудиенции рано утром. Часы еще не пробили восемь. Солнце едва успело взойти.

Гнев Елизаветы Тюдор усугублялся приступом зубной боли. Королева втянула щеку, стараясь хоть как-то успокоить воспалившийся коренной зуб, но это не помогло.

– И вообще, где тебя до сих пор носило? – морщась, спросила Елизавета. – Появился как ни в чем не бывало, стал расточать любезности. И плевать тебе на мои страдания.