– Да, шеф.

Вертолет Волкова сел совсем рядом с избой. Разбитый Ми-2 горел на опушке леса, и многие деревья уже охвачены были огнем. Слышен был рокот другого вертолета – который, надо полагать, тушил пожар. Видимо, Шарп проявил инициативу, у остальных полномочий не было. Правильно, если с радаров пропала «птичка» спасателей и на связь они не выходят, генеральской комиссии не миновать. И хорошо наскипидаренная комиссия может откопать что-нибудь интересное и имеющее отношение к недропользованию… а это непорядок. Пожар и его тушение по продуманной схеме – самый эффективный способ сокрытия улик. Их и так-то ищут через два раза на третий. Первые два – кто виноват и на кого свалить. Сейчас сигнал медленно и судорожно ползет снизу вверх, одновременно к месту предполагаемой катастрофы летят другие борта, а вслед им несутся многоэтажные инструкции, поскольку командирам важно не столько найти пропавших (при внезапном исчезновении понятно, что выжить парни могли только чудом), сколько прикрыть тылы к моменту проверки. Но вот когда сигнал доползет до самого верха, подключится их плосколицый министр со своим поистине звериным чутьем, а значит, Ульфур прав, и в самом ближайшем будущем и в отдаленном территориально пункте должно произойти хорошее, развесистое ЧП с достаточным числом жертв, чтобы министр по ЧП без колебаний улетел в нужном направлении. Заготовки есть, надо только отдать распоряжение.

– У нас двадцать минут, – снова предупредил Ульфур.

Волков как будто не слышал.

Со щитом в руках он вошел в избу и просто спрыгнул в дыру в полу. Быстро, как будто ходил здесь тысячу раз, прошел весь туннель и вошел в круглую крипту. Свет ему был не нужен, он прекрасно видел даже в полной темноте. Подошел к мумии.

– Ну вот и встретились, – сказал он. – Не ждала, красавица?

Мумия промолчала.

Закинув щит за плечо, он обе руки положил мумии на виски.

– Что ж, пришло время… – и оборвал себя, замолчал, прислушиваясь. – Что?!! Ах ты ж тварь!!!

Сильнейшим рывком он оторвал голову мумии и швырнул куда-то далеко. Там раздался сухой рассыпающийся удар.

– Обманула! Обманула! Пустая, сука!

Он нечеловечески быстро обежал всю крипту, надеясь, что где-то здесь находится нужный ему предмет. Но все было мертво и холодно.

Ульфур и Шарп ждали у выхода.

– Летим, – сказал Волков, стремительно проходя мимо них.

– Куда, шеф? – спросил Шарп, взбегая следом за Волковым по трапу.

– Искать этих ваших студентов…

BS поднялся, развернулся на месте и стремительно ушел за лес, а с севера показались Ка-50, волокущий на тросе огромную бадью с водой, и два Ми-8 со спасателями…

– Вот они, – сказал Ульфур. – На лесовозе.

– Останови их, – сказал Волков.

– Можно… э-э…

– Можно. Теперь можно.

16

Это рассказал Джор. Когда мы сидели в подвале.

– Ну, едем мы. Из грязи выбрались – камни начались. Хорошие такие булыганы, в борта и днище лупит почище града. Кидает по-черному. Вылететь – на счет «раз», только отвлекись и разожми пальчики. Кобетова орет, Артур ее за один бок держит, мне приходится за другой. По сторонам не смотрю. Вдруг над самой головой – вжжжухххх! И ветром сверху – как даст. Листья, ветки полетели. И вот такая туша над самыми головами… Я думал, машину сдует, честно. Или что он нас так прямо и раздавит. Потому что такая туша… А он обогнал, развернулся – и повис, гад, над самой дорогой. И так чуть-чуть влево-вправо – как пританцовывает будто. И смотрит. Если честно, я чуть в штаны не навалил. Потому что… ну, нельзя так. Не может быть, не должно быть… Ага. Ну, шофер наш по тормозам, я об кабину локтем, самым нервом – чуть не взвыл… А кэп выходит, и в руках у него шмайссер. То-то про черных копателей вспомнил… Встал впереди машины и таким конкретным загибом… А я вдруг думаю: сейчас по нему как вмажут из всех стволов, и всем нам хана. По кабине стучу: девки, наружу! Они что-то поняли, но медленные, черт… но поняли. Дверь хоть открыли…

И тут, Костян, что-то такое случилось… не знаю даже, как описать. Ни из каких стволов по нам не шарахнули, но было еще хуже. Вот представь: как будто воздух сгустился и таким комом, или мячом – со всей дури – хрясь! Машину подкинуло и назад – и я снова об кабину, уже ребрами… А Хайяму вон два зуба сломало. И Артур всей мордой… В общем, приложило нас. А водила и выстрелить ни разу не успел. Я потом глянул… в лепешку, в общем. Вмяло в капот. Чем они так?

– Не знаю, – сказал я. Хотя уже догадывался.

– И тут вылезает откуда-то этот бритоголовый, лыбится на нас в полные сто десять акульих – и так ручкой показывает: прошу, мол, гости дорогие…

– И вы пошли, – сказал я.

– Угу, – сказал Джор. – И ты бы пошел.

– Пошел бы, конечно. Я же разве в упрек? Я так.

Но это уже было потом. А пока мы с Маринкой отплевались от густой соляровой вони и забрались в кусты: на военный совет.

– Что-нибудь объяснишь? – спросил я.

– Да нет, не знаю, – сказала она. Это цитата откуда-то, Маринка ее везде вставляет, а откуда она – я забыл. – Нас ищут, Кость. И как скоро найдут…

– В любом случае. Ты хоть что-нибудь еще вспомнила?