Очнувшись, она так и не узнала, сон это был или явь.Наги уходят в одиночестве.Выступают из метельной завесы, среди заснеженной гряды невысоких скал исполинские врата из серого камня, с зарешеченным проходом, сквозь который виден мертвый снег и мертвеющий сумрак.Елена стояла, спрятав руки в меховые рукава. Мейетола наложила запрет на слезы.По боковым опорам врат идут строгие барельефы, изображающие змей. По верху – знаки, неведомые никому, кроме народа нагов. Завывает с тоскою метель, колючий снег хлещет по щекам, ветер рвет одежды.Охэнзи, Мейетола, Кэнги, многие другие наги по очереди прощались с Шахигой. Когда настал черед Елены, ей почудился на миг оттенок жизни на его лице. Но только на миг."Я всего лишь непривычна для него. Моя энергия отличается от остальных".Шахига отступил на шаг, обвел собравшихся спокойным отрешенным взглядом, как-то неловко заколебался. Едва заметно вздохнул и склонил голову.Елена едва не взвыла от злости и бессилия.До последнего она надеялась, то и дело бросала взгляд в небо. Но небо оставалось пустынным и серым, не рассекали его черные крылья сенгида.Шахига развернулся и медленно направился к вратам по неровному белому полю, с каждым шагом все глубже увязая в снегу. Вскоре его фигура стала практически неразличима на фоне снежных заносов, почти исчезла за метельными завихрениями. Он шел долго, бесконечно долго.Елене больше всего на свете хотелось броситься вперед, к нему, преодолеть те полсотни шагов, что отделяли их от врат, схватить Шахигу за руку, передать свое тепло, вернуть в замок, кликнуть лекарей…Есть ли в мире лекари, которые в силах вылечить каменеющую душу?..Шахига тронул белыми пальцами потрескавшуюся каменную створу, остановился на миг…Метель взвыла с особенной яростной силой, в ее вое послышался смех, свист, снег ударил в глаза, ослепил… Так слепит отблеск летящего в замахе меча, так ослепляют черные, полные жизни глаза…Врата заскрипели, тяжело, неохотно, открылся проход, из него пахнуло ледяным извечным спокойствием. Метель надрывалась, выла, хохотала, умоляла, не отпускала…Елена вдруг осознала, что Мейетола крепко удерживает ее за рукав.Шахига стоял на краю между жизнью и вечным бессмертием, дарованным непокорным нагам Демиургами. Каждый из здесь присутствующих, как всегда, в такие моменты, ждал чуда. Каждый надеялся.Как всегда, бесполезно.Через бесконечно долгие мгновения Шахига сделал шаг вперед. Старый Охэнзи побледнел так, что его лицо стало контрастировать со снегом. По подбородку Мейетолы скользнула струйка крови.Он вошел в распахнутые створы. Еще некоторое время можно было разглядеть удаляющуюся серую фигуру, а где-то в самой глубине открывшегося простора просматривались неясные силуэты и очертания, напоминающие грубо сработанные статуи.А потом врата тихо закрылись.Метель запела особенно протяжно и безнадежно…