Читаем Тарси полностью

Он, казалось, не вздохнул тогда лишний раз. Только я знаю, каково ему пришлось. В те дни мы были друг для друга самой жизнью. Загоняли летунов до пены изо рта, долетали до облачной грани. Дрались, о Демиурги, как мы дрались на мечах! Клянусь, он ни с кем, ни с одним неживым, ни с одним нагом не дрался с такой яростью, как со мной! Он доверял мне всю свою боль, всю ненависть, все, что не мог показать никому другому. Он отдавал мне самого себя. Через некоторое время мы провели обряд кровосмешения и стали братом и сестрой.

С тех пор Арэнкин жил только ради возрождения Вождя, верный долгу и зову крови. Дьяволы небесные, Елена, зачем только я все это рассказываю?! Бери меч! Бери меч, говорю!

"Каково это – жить, не зная, проснешься ли ты завтра собой? Думать каждый день, останутся ли у тебя наутро хоть какие-нибудь чувства и желания? В чем ценность такой жизни, есть ли она вообще? Самая жестокая смерть не может быть страшнее равнодушия. Они смиряются, покоряются своей участи, у них нет выбора. До чего же, оказывается, счастливы люди!"

– Давай, Бхати! Покажи ему!

Равные по мощи, отражения друг друга, огненный смерч и черный вихрь. Без одного нет другого, не зная, что такое холод, нельзя прочувствовать жар…

– Арэнкин! Осторожнее!

Капля крови, соединяющая в одну две стихии. Алый цвет, как мост между чернью и золотом. Огненные искры летят на серый камень. Сверкающая накидка на миг касается черного плаща, золотой браслет проскальзывает по серебряному перстню. Противники расходятся на несколько шагов, присматриваются друг к другу, мягко, неторопливо кружат, словно изголодавшиеся звери. Одна – грациозная дикая рысь, яркоглазая, хищная, прекрасная, опасная. Другой – свернувшийся в кольца змей, воплощение хлада, сдержанный, готовый к нападению, смертельно ядовитый.

– Атакуй, Бхати!

– Наставник! Ну вперед же!!

Рано, еще рано… Они не слышат тех, кто находится за пределами идеально ровного круга. Не существует никого, неважно все кроме этих двоих. Два меча тянутся друг к другу, прощупывают слабые места, подрагивают в руках, готовые ринуться в бой независимо от своих хозяев. Один – с волнистым лезвием, с рукоятью, усыпанной рубинами, с золотой филигранью по клинку. Другой – строгий, прямой, с серебряным клеймом на черном навершии.

Это похоже на танец, страстный, проникновенный, не нуждающийся в словах, танец для двоих. Бой, в котором нет победителей и нет побежденных. Все вокруг тонет в тумане. К его бледному лицу приливает неожиданно теплая кровь. В ее ярких пылающих глазах внезапно отражается лед.

Удар! Тяжелый меч сбивает с верного пути филигранный клинок. Удар! Меч проходит над землей под босыми ногами в золотых браслетах. Удар! Отклонившись, черный вихрь проскальзывает чуть вперед, уводит руку с волнистым клинком в сторону.

Удары, один за другим, стремительные, невероятные, яростные, со стороны за ними невозможно уследить. Двое сливаются в единый черно-золотой круг, цвет насыщается звоном стали.

Выпад, еще выпад! Прямой меч резко вспарывает яркий подол, филигранный клинок игриво подцепляет застежку тяжелого плаща. На губах бойцов играет практически одинаковая улыбка.

Обмен еще несколькими вежливыми, отточенными ударами. Арэнкин первым делает условленный жест и опускает меч, чуть отступает. Бхати тут же церемонно склоняет голову, и, как его отражение, делает шаг назад.

– Справедливым будет признать твою победу, прекрасная Бхати! – произнес Арэнкин, стирая с щеки кровь.

– Справедливее признать уважительное отношение нагов к гостям! – парировала с улыбкой муспельхка.

– Заканчивайте любезничать! – вмешался Охэнзи. – Арэнкин, дай-ка примериться к твоему мечу, – старый наг взмахнул пару раз, перебросил меч из руки в руку. – М-да! Неплохо, очень неплохо!

– Все оружие закалено в недрах вулкана, – сказал молодой муспельх с огромной гранатовой серьгой в ухе. – Жаль, вы не пользуетесь доспехами, мы могли бы предоставить огромный выбор!

– Да. Некоторое время выдержать в мертвой воде – и станет выше всяких похвал! Ох, нет, Сарти, уволь, я ненавижу ваши сладости и орехи, от них зубы сводит…