– Господин Иволгин!

Распорядитель оставил пару господ, которым что-то пояснял, поспешно подошёл.

– Чем могу, господин Ванзаров? – спросил он, благоухая остатками одеколона, и на всякий случай, как джентльмен, кивнул незнакомому господину с жёлтым саквояжем. Совершенно лишнему на лучшем катке России.

Ванзаров указал пальцем на островок, на котором снег стал ровным и гладким, как на картинке.

– Что это?

Иволгин глянул, куда указали.

– Ах, это, – сказал он так, как говорят, когда сделанного не изменить. – Господин пристав приказал забрать тело. Кажется, его увезли в Мариинскую больницу. Господин Бранд с городовыми отбыл в участок с господином Кояловичем. Через час у нас открытие состязаний, сами понимаете. Будем рады вам, господин Ванзаров.

И отдав поклон, отправился хлопотать. Перед открытием у распорядителя куча дел, куча дел. На всякий случай Лебедев придержал друга за руку. В порыве Ванзаров мог наделать глупостей.

– Тише, друг мой, тише, – говорил он, чувствуя, как напряглись стальные мышцы. – Вы лицо при исполнении, вам нельзя давать волю гневу. Тише, тише.

Ванзаров глубоко вздохнул. Аполлон Григорьевич ощутил, как сталь ослабла, но хватку не отпустил. На всякий случай.

– Какой негодяй.

– Коялович? Он всего лишь участковый пристав, кормится со своего участка, исполняет, что прикажет рука дающая. Не переживайте. Съезжу в Мариинскую, хорошенько займусь откопанной дамой. Вы тело осмотрели, потеряли не много.

– Благодарю, Аполлон Григорьевич.

– За что, друг мой?

– За то, что спасли Иволгина. Мог ненароком придушить. Это Срезовский послал его за приставом.

Лебедев легонько обнял друга:

– Не хочу знать, кто такой Срезовский, но вам верю. Иволгин тоже человек подневольный, за место держится. Пахнет как ведро одеколона. Пойдёмте проветримся. Может, каплю всемогущей «Слезы»? У меня в саквояже имеется.

<p>40</p>

– А может, составите мне компанию, поедем в мертвецкую Мариинской больницы, вскроем молодое женское тело, недурно проведём время.

Они стояли на углу Большой Садовой и Екатерингофского. Аполлон Григорьевич пребывал в одном из лучших своих настроений: игривого гения. После «Слезы жандарма» на морозе – обычное дело.

– Ей около тридцати пяти, – ответил Ванзаров. – Вы определите точно.

– Значит, не желаете копаться в трупе вместе со стариком Лебедевым. Что ж… А вы теперь куда?

– Надо доложить господину Шереметьевскому об успехах розыска.

– Они что, есть? – брякнул Лебедев и пожалел.

Ванзаров наградил тяжёлым взглядом. К шуткам был не расположен:

– Куртиц опасался за жизнь Ивана.

– Проговорился всё-таки купчишка?

– Увёз сына в Москву и поселил в частном доме на Пресне.

– И что с того?

– Если бы кто-то захотел найти Ивана в Москве, достаточно обойти пять лучших гостиниц первого разряда. Портье сообщит о жильце. А в частном доме поди найди.

Аполлон Григорьевич согласился: задумано умно.

– Куртицу угрожали? – спросил он.

– Сегодня он получил сообщение, что экономка убита. С точным местом, где находится тело. Куртиц сразу приехал в Юсупов сад.

– Куражится убийца, дерзит.

– Куда опаснее: показывает, что держит обещания.

– Куртица предупреждали, что Иван погибнет. Он не поверил. Увидел его тело, испугался за Митю и Алексея, приказал замять дело. Первая реакция отца.

– Почему же поменял мнение?

– Вероятно, в субботу получил новую угрозу: «Ваш сын убит, на очереди следующие». Если не исполните наше требование и так далее. Куртиц счёл, что отступать некуда. Обозлился. Включил связи. Шереметьевский испортил воскресенье вам и вызвал меня.

Криминалист понимающе кивнул:

– Чем купца коньков могли шантажировать?

– Фактов нет. – Ванзаров вынул ключ. – От какого замка может быть?

У Лебедева хранился ящик замков и ключей к ним. Коллекция собиралась по местам преступлений для обучения вскрывать замки разных типов. Чтобы знать, как это делают воры. Ржавый ключ он повертел в руке без интереса и вернул Ванзарову:

– Накладной замок для небольшого склада или сарая. Модель старая, заводская, шестидесятых годов. Такие уже не выпускают. Делали в Нижнем. Откуда ключик?

– Был в кармане убитой.

– Она ведь горничная или кухарка. Вечно таскают с собой связку ключей.

– При ней не было связки. Только этот ключ. Сын Куртица уверен, что в их доме таких замков нет. – Ванзаров сунул ключ в карман пальто. – Аполлон Григорьевич, что обнаружили?

Обычно в таком случае Лебедев набивал себе цену, устраивал небольшой спектакль. После ударов, какие получил Ванзаров, ему стало совестно. Хотя очень хотелось.

– Предупреждаю, выводы не порадуют, – сказал он, покачивая саквояжем. – Начнём с простого: в склянке с надписью «ванильный сахар» – ванильный сахар. Проверил самым верным инструментом: моим языком. Довольно вкусный.

– Как объяснить приступ Бранда?

– Ничего удивительного, друг мой. В современной медицинской науке появился термин: аллергия. Помощник пристава не переносит ваниль. До этого не попадался. Теперь будет знать. Предупредите, чтобы не нюхал ваниль, может плохо кончиться.