Однако особой уверенности в могуществе люфтваффе у Рейнгардта не имелось — все прежние налеты легко отбивались многочисленной советской авиацией. Более того — противовоздушная оборона города представляла сотни зенитных орудий и крупнокалиберных пулеметов, в нее большевики включили и боевые корабли, что стояли в заливе или на реке, а на них тоже очень много пушек. И те нападения, что были раньше, обычно проходили по одному сценарию — бомбардировщики поспешно сбрасывали свой «груз», когда еще на подлете их встречали десятки истребителей. И даже цифра в четыреста самолетов командующего танковой армией не вдохновила — у маршала Кулика одних истребителей существенно больше, а ведь имеется еще морская авиация. К тому же летают не только на советских самолетах — в небе над Петербургом куда больше «харикейнов», чем «мигов» — война заставит любого танкового генерала разбираться в типах самолетов. И что хуже всего — количество вражеской авиации неуклонно росло. А как в свое время ему объясняли в академии, неизбежно последует переход количественных изменений в качественные…

Войну в новгородских лесах и болотах вести крайне затруднительно — бронетехника тут мало в чем может помочь собственной пехоте, если немногочисленные дороги будут плотно перекрыты противником. А для маршей остаются вот такие «шоссе», по которым солдату пройти сложно, лошади телегу не потянут, а машины сразу увязнут в грязи. Бойцам приходится все нести на себе — патроны и снаряды, мины и «сухой паек», даже воду — болотную в сыром виде лучше не пить, а только кипятить — санитарные потери многократно превышают боевые. Тут не жить, выживать сложно — с конца мая дышать трудно, гнус мешает, и даже здоровые мужчины в этих краях вечной сырости начинают хворать. Какие уж тут наступления, если сама природа против них…

<p>Глава 22</p>

— Плетью обуха не перешибить, и не мне историю изменить — она свое обязательно возьмет, ни в одном месте, так в другом. Удивительные дела в мире творятся — охренеть можно и разумом тронутся. Хорошо, что Иосиф Виссарионович к нам прислушался и решил наступлений не устраивать, а силенок поднакопить. Хоть «тридцатьчетверок» на полтора десятка корпусов набрали, теперь есть чем немцев встретить.