<p>«Сумерки войны»</p>

<p>Часть первая</p><p>Глава 1</p>

Светлой памяти односельчанина Андрея Геннадьевича Ботева

посвящаю эту книгу

— Первомай встретили, и на всех фронтах, кроме нашего, до сих пор стоит тишина. Зато здесь немцы активно зашевелились — и кто бы сомневался, что они начнут пробивать «Рамушевский коридор». Вот только как-то дела у Зейдлица наперекосяк пошли, еще Холм не взяли, а вот со Старой Руссой обломились. Теперь гитлеровцам ждать нужно, пока земля окончательно подсохнет, и думать, как через Ловать переправу налаживать.

Маршал Кулик стоял напротив огромной карты, заложив руки за спину — картина происходящих на Северо-Западном фронте событий становилась все более и более определенной. Противник перешел в наступление 21 апреля 1942 года, две недели тому назад силами 16-й армии в составе трех армейских и 50-го моторизованного корпусов, причем последний состоял из двух танковых и пары мотопехотных дивизий. Вот только войска 11-й и 27-й армии уже со второй половины марта ожидали попытки деблокирования Демянской группировки, с февраля выстраивая оборонительные рубежи от Полисти до Ловати. К тому же в феврале после трехдневной артиллерийской подготовки из полудюжины тяжелых артиллерийских дивизионов, удалось взять окруженный Холм, начисто истребив обороняющихся там немцев — в основном из охранной дивизии и прибывших к ним на помощь двух батальонов из эстонских и латышских карателей, что сжигали села на новгородской земле. Взятие в январе Старой Руссы лишило немцев опорного пункта на левом фланге, который в истории должен был бы сыграть свою роль, но теперь уже никак не сможет повлиять на ход боевых действий.

Историю войны, для него давно минувшей, но сейчас настоящей, Григорий Иванович хорошо знал, а потому прилагал массу усилий, чтобы изменить ход событий, крайне неблагоприятный для его отечества. И это удалось — взять Ленинград в кольцо удушающей блокады немцы не смогли, так и вышли к Ладоге — Кировская железная дорога продолжала связывать «колыбель революции» со всей страной. А стоило в январе отбить у врага Октябрьскую железную дорогу, то промышленность «северной столицы» заработала на всю мощь, а ведь до войны Ленинград выдавал четверть военной продукции. И уже сейчас город выдавал на «гора», как говорят шахтеры, «львиную долю» полковых 76 мм пушек и 120 мм минометов. А еще лучшую половину танков КВ, в «облегченном» варианте, да такую же часть станковых «дегтярей» КДС, которые вообще должны были появиться только через четыре с половиной года, да и то в варианте РП-46.

Так что ситуация для «третьего рейха» уже сейчас потихоньку стала становиться плачевной. В ходе зимнего контрнаступления Красная армия на центральном и южном направлениях восстановила линию фронта, сложившуюся на конец октября. Продвинулись к самому Смоленску, «нависнув» над городом с севера и запада, освободили такие значимые центры как Орел, Брянск, Белгород и Курск. На юге дела шли не так успешно, как в центре, там немцев только оттеснили, да вышли на подступы к Харькову. Зато на севере добились более значимых успехов, снова заняв оборонительные позиции на Лужском рубеже, и большую часть Эстонии, деблокировав гарнизон Моонзундских островов. Фактически вышли на линию фронта, что существовала в июле. Однако самый большой успех связан с окружением Демянской группировки вермахта в составе 2-го армейского корпуса — в «котле» оказалась полудюжина дивизий, включая эсэсовскую «Тотен компф».

— Сталинграда не будет, по крайней мере, на это можно надеяться, а вместо него Германия получит Демянский «котел». Сто тысяч окруженных войск не триста тысяч, но тоже весьма значимо — их выпускать нельзя, и не следует давать ни малейшей возможности для деблокирования. Как только задавим, а это непременно будет, то в «арийском народе» веры в «полководческий гений» фюрера изрядно поубавится, а там и траур объявят по всей стране. Как в наше время по 6-й армии фельдмаршала Фридриха Паулюса, который сейчас о подобном для себя исходе и не помышляет.