Читаем Сумерки войны полностью

Генерал-полковник Рейнгардт машинально перевел взгляд, реагируя на слова командира дивизии. Чуть в стороне еще дымились искореженные остовы пяти самоходных установок, в четыре больших катка на каждую сторону — характерные для русских «быстроходных танков», именуемых БТ. Вот только сейчас они к танкам не имели никакого отношения — башни сняты, вместо них поставлена открытая сверху и сзади броневая рубка, из которой вперед торчит длинный ствол с набалдашником дульного тормоза. Русские и немцы именовали эту пушку «гадюкой», и в сочетании с танковым шасси появилось на свет страшное оружие. Разбитые на пяти орудийные батареи эти САУ носились с дьявольской скоростью и могли быть переброшены на любой участок фронта, где были замечены германские танки с крестами на броне, за несколько часов. А там, встав на позиции, трех батарейный дивизион, если самоходки, или пяти батарейный полк буксируемых автомобилями «гадюк», выдвигал одну батарею, которая первой встречала прорвавшуюся бронетехнику. Убийственные попадания сразу вносили суматоху — немцы моментально осознавали, что попали под огонь «оттеров». Единственным спасением становилось или бегство, либо поворот на противника, подставляя под бронебойные снаряды лобовую проекцию, которая у «троек» и «четверок» имела приличную защищенность. И вот тут выяснялось, что стреляющая батарея именовалась русскими «заигрывающей», а вот остальные тут же открывали шквальный огонь по подставившим борта германским танкам. С дистанции полтора километра бронебойные снаряды с легкостью пробивали тридцатимиллиметровую крупповскую броню. Понятно, что такая тактика не оставалась без надлежащего ответа — позиции противотанковой артиллерии быстро выявлялись и по ним производили огневой налет гаубичные дивизионы. Буксируемые ПТО не успевали удрать, обычно вели огонь до конца, а потому их буквально смешивали с землей вместе с расчетами. Зато русские САУ оказывались неуязвимыми и неуловимыми — быстрый ход БТ, танка — «прародителя», позволял после десятка выстрелов тут же покинуть огневую позицию, перебравшись на заранее подготовленный запасной рубеж. И что скверно, так то, что кругом леса, и спрятать под кронами небольшие САУ очень легко, и русские успевали это сделать до налета «юнкерсов».

— Нам просто повезло, что мы совершенно случайно накрыли эту батарею, — Бранденбергер угрюмо посмотрел на подбитые русские самоходки. И было отчего закручиниться генералу — эта батарея легко и быстро выбила танковую роту «троек», и остановила продвижение дивизии. А теперь наступать очень сложно, экселенц, хороших дорог тут мало, а тяжелая артиллерия противника нас накрывает раз за разом.

Действительно, впереди вставали пеленой разрывы — большевики подтянули свои гаубицы и пушки, и можно было не сомневаться, что сейчас они бьют не только по наступающим германским войскам, но и в обратную сторону, уже по прорывающимся из окружения дивизиям 2-го армейского корпуса. На восточной стороне горизонта сплошной пеленой стоял густой дым, там горели леса и торфяники, солдаты Брокдорфа оказались в тяжелейшей ситуации, почти месяц не получая действенной помощи от германской авиации — аэродромы в самом «котле» уже не использовались, они находились под круглосуточным обстрелом русской артиллерии. Необходимые грузы вначале сбрасывали в контейнерах на парашютах, посылали планера, но сейчас даже такая поддержка стала невозможной. Трудно днем определить, что находится внизу, где все затянула густая пелена дыма, а ночью тем более, когда даже опытные штурмана, привыкшие работать по счислению, не могли гарантировать, что смогут сбросить грузы куда надо.

— Вашей дивизии, генерал, необходимо пробить только «коридор», по которому 2-й корпус сможет выйти из окружения, — Рейнгардт старался говорить как можно более твердо. — Фюрер приказал оставить «крепость Демянск», удерживать ее признано нецелесообразным, там идут бои на истощение, в которых мы не имеем никаких преимуществ, а несем серьезные потери. Я все понимаю — такие бои чреваты большими потерями, ваши танки с трудом проламывают оборону русских, к тому же любые пригодные дороги они минируют, причем плотно. Но нужно идти вперед, Эрих — надеюсь, вы понимаете, что вопрос идет о престиже рейха, потерять в окружении целый корпус никак нельзя. К тому же все внимание большевицкой авиации будет переключена на защиту Петербурга — завтра город подвергнется массированной бомбардировке. Налеты будут продолжаться три дня — Берлин сильно беспокоит тот поток оружия, что идет с городских заводов.